— Я вспомнил, у меня же дела!
Он встаёт. Подбирает с пола свою куртку. Делает это какими-то до безобразия энергичными движениями, даже заметить которые Джейд не успевает: для неё момент, где тело Нигана вжималось в её, и момент, где он стоит на расстоянии пары шагов, разделены прослойкой времени номиналом во сто крат меньше секунды.
— Что? — кровь шумит у неё в ушах и собственный голос слышится как из бочки. Мир вокруг переливается глухими пульсациями, в которых цвета сменяются умеренной сепией.
— Дела, Джейд. Знаешь, такие обязанности, которые ты должен выполнять, чтобы люди вокруг не творили хуйни и не мнили себя пупом твоей земли, — терпеливое объяснение на уровне «для умственно отсталых» всё равно ни черта не проясняет.
Джейд, после непродолжительных уговоров своего расплавившегося тела, садится, пустотело глядя на то, с каким деловитым видом Ниган отряхивает кожанку от пыли. Поскольку педантичных наклонностей за ним прежде не наблюдалось, выглядит более, чем наигранно.
В висках стучит, чему почти вторит частое сбитое дыхание и недоумение, на потеху тыкающее куда-то в область головы — кажется, что это просто какой-то прикол, новый виток издевательства, который нужно просто перетерпеть и всё вернётся на свои места. Джейд знает, что Ниган способен на такое, поэтому всем существом надеется, что сейчас он поржёт над псевдоостроумностью шутки и вернётся к ней, преисполненный желанием воплотить в жизнь давнее обещание взять её на полу.
Этого не происходит.
— Какие ещё дела? — уточняет она заторможено, морщась, поскольку загадка оказывается слишком сложной для мозга, пребывающего в состоянии, будто ему перекрыли кислород. — Ночью?..
Внизу живота до истомы печёт, сообщая о недовольстве тела с такой отчаянной страстью, которую Джейд никогда не сможет передать: всё её и возмущение, и разочарование, и негодование выплёскиваются наружу в виде жалких крох, поселяющих в голосе дрожь и заставляющих хмуриться в попытках уцепиться за ускользающую истину.
Ниган смотрит на неё и безумно лыбится, в точности как Чеширский кот, выпивший со Шляпником вместо чая чего покрепче. Его взгляд настолько тяжёлый, что физически врезается в тело: сначала атакует раскрасневшееся лицо, потом ползёт ниже, смакуя живописно спущенный с плеча рукав, и в конечном итоге задерживается на вздымающейся груди и небольшом следе от зубов на ключицах, что уже наверняка начал отдавать синеватым. Джейд хочет убить его за этот взгляд, но сидит не шелохнувшись, снизу вверх рассматривая, как гримаса издевательского веселья на секунду омрачается непроизвольным (скорее всего, это действительно так) облизыванием губ.
— Неотложные, — предельно коротко отрезает Ниган, и его лицо на секунду уходит из поля зрения, когда он, натягивая на себя куртку, чуть поворачивается в сторону.
— Что?.. — она повторяет это снова, наплевав на то, как глупо выглядит. В груди дребезжит смутное понимание, пока не завёрнутое в обёртку твёрдой убеждённости.
— Не обижайся, кексик, — просит, в самом деле просит Ниган, многозначительно играя бровями. Забирая бутылку виски, он крутит её в руках и спешит объяснить: — Перед визитом к тебе я знатно развлёкся с Эмбер, немного выдохся, поэтому с самого начала не планировал жухнуть кого-то ещё.
Он прикладывает ладонь к груди, демонстрируя насквозь фальшивое раскаяние, пропитанное форменным издевательством.
— Если бы планировал, можешь быть уверена, что мои неотложные дела нас бы не прервали.
Джейд хочет в третий раз повторить это нелепое «что?». Хотя нет, не так — она хочет себе огромный транспарант, на котором жирным машинным шрифтом будут выбиты эти три буквы. Слова Нигана плохо устаканиваются в голове, но их суть и смысл доходят поразительно быстро, ударяя наотмашь и тут же интересуясь, а всё ли с ней в порядке. Спойлер: нет. От «порядка» в Джейд только догорающие руины крепости, что держала осаду так долго, но всё же посыпалась на глазах, стоило врагу сменить тактику с жестокости на хитрость — эта старушка бодро полыхает, испуская клубы зловонного дыма, которым давишься изнутри.
В грудине постепенно раскручивается и набирает скорость настоящая мясорубка, что без анестезии рвёт на куски диафрагму.