Вот тебе, пожалуйста. Типичное живое существо. Мелкое, безмозглое, на секунду возомнившее себя бесстрашным, но тут же приходящее в истерику, стоит чуть-чуть надавить сверху. Ещё двадцать секунд назад этот лицемер Клайв будто бы издевался над ней, однако роли поменялись так быстро, что у него остался только один выход — рассыпаться в непереводимых мольбах и надеяться на снисхождение. Он ведь по-своему тоже спонтанный. И глупый. В чём-то настолько похожий на неё, что на мгновение, испарившееся моментально, Джейд видит в этом несчастном насекомом родственную душу, и чувство иррационального сочувствия захлёстывает её с головой.
Таракан к этому моменту затихает. Он понял, что бороться бесполезно. Смирился. Застыл, ожидая неминуемой гибели — такое ничтожно малое время потребовалось, чтобы вытащить из живого существа всё стремление жить, до капли.
Джейд ослабляет хватку, позволяя Клайву выбраться на свободу. Выползти почти из-под когтей самой Смерти. Скользя по поверхности, он всё так же нелепо шевелит лапками, передвигаясь слишком медленно для существа, которого чуть не убили, и это… Чёрт, это приводит в состояние озлобленности. Такой сильной и всепоглощающей, что она завладевает телом и диктует свои условия — это то состояние, в котором есть только одна прихоть: навредить. Навредить за глупость и бесстрашие, за неспособность убраться с глаз в считанные секунды.
Джейд возвращает палец на его тельце (в этот раз приходится повозиться, ибо Клайв всё же немного ускорился) и даёт пару секунд на осознание ошибки.
Она убивала прежде: свою, чтоб её, сестру; пару человек уже во время апокалипсиса, во имя, скажем, выживания; того незнакомого паренька в Александрии, которому пришлось вскрыть горло под категоричным настоянием Нигана, но почему-то только сейчас она позволила себе огрубеть достаточно, чтобы впервые пожелать ощутить само убийство. Ту тонкую, очень капризную материю, произрастающую между жертвой и агрессором. Нерушимую связь, которая навсегда остаётся между тем, кто жизнь отбирает и тем, кто её отдаёт. И — позвольте — ощутить чувство власти и волнующего кровь контроля.
Тело Клайва лопается с тихим чавканьем и хрустом — от звука идут мурашки, до такой степени он похож на тот звук из сна, когда меж зубов треснула бело-серая личинка. Джейд мутит. Она совсем нетвёрдо стоит на ногах, боится даже сделать вдох, чтобы лишний раз не раздражать очерченное тошнотой горло, но с садистским упорством прокручивает палец, оставляя после недальновидного и очень самонадеянного таракана только смутно угадывающиеся анатомические части и липкую беловатую жидкость на своих руках.
Голова плывёт, но Джейд соврёт, если скажет, что ей это не понравилось. Размазывая по пальцам «кровь», она слишком отстранённо смотрит ни них и не испытывает ни капли раскаяния.
Дискомфортное чувство полусожаления приходит тогда, когда почти над самым ухом раздаётся бодро-взволнованный голос Тани:
— Джейд?
Ощущение во многом схоже с тем, что рождается, когда тебя поймали с поличным за очень непристойным занятием: в груди ухает, сердце стучится о горло, а мозг в панике перебирает возможные варианты отмазок. Тревожность взлетает до запредельных значений. Джейд как провинившийся школьник оборачивается в сторону Тани, пряча за спину правую руку с липким следами преступления на ней.
— Всё нормально?.. — девушка явно сбита с толку и на секунду теряется в неправдоподобном беспокойстве. Получив заторможенный кивок в ответ, но едва ли ему поверив, она поправляет подол своего платья и озвучивает спорную со всех точек зрения информацию: — Ты, наверное, ещё не знаешь, но здесь у нас приняты некие, ммм… Вечера. Когда кто-то из Спасителей хорошо себя проявляет и заслуживает благодарности, Ниган позволяет ему устроить посиделки с несколькими девочками.
Брови Джейд взлетают вверх сами по себе, непроизвольно, пока гнев, ни капли не усмирённый убийством таракана, вынуждает сжимать кулаки. Фантастическая новость. Ниган не только обзавёлся нехилым таким гаремом под свои нужды, но и с переменным успехом делится им с другими. Блестящий расклад, выливающийся в такой пиздец, что его масштабов даже не охватить.
— Нет, не такие, о каких ты подумала! — моментально спохватывается Таня, чуть смущённо поправляя волосы. — Просто посиделки. С выпивкой, странноватыми комплиментами и разговорами ни о чём, — она переводит дух, намереваясь перейти ко второй части сообщения: — Сегодня как раз планируется один такой вечер, и мне очень нужно, чтобы ты пошла со мной.