Она, испытывая гложущее чувство недосказанности, сдаёт позиции окончательно, опускаясь в кресло и допивая остатки шампанского в бокале одним глотком, а после спешит обозначить свою потребность в конкретике:
— Вы же не просто так любопытствуете, да? В чём причина такого феноменального интереса к вражескому лагерю?
Мужества ответить у Майка хватает не сразу — видимо, он всё же не рассчитывал так быстро перейти от отдалённой беседы к истинным мотивам.
— Довольно очевидно, что ты близко знакома с их лидером, — формулировка пытается замаскироваться под тактичную, но всё же безбожно коробит. — Поэтому хотелось бы услышать твоё мнение, может ли произойти так, что он согласится взять нас к себе? — пауза. — Говоря «нас» я имею в виду не только себя или Таню, но и в целом — Спасителей.
— Хочешь сказать, потенциальных дезертиров много, а ты пришёл вести переговоры от их имени?
— Я не тяну на переговорщика и дипломата, — опровергает он, — Но в самом деле знаю как минимум двух человек, грезящих о том, чтобы свалить в место поспокойнее и подальше отсюда.
— Можешь как-то помочь в этом? — подаёт голос Таня, подаваясь вперёд всем телом и невербально показывая, как для неё это важно. — Дать какие-то выходы на лидера александрийцев? Рассказать, как с ним связаться или вести беседу?
Что ж, если бы Джейд имела какие-то выходы на Рика, стала бы она гнить здесь в роли второго плана, исполняя партию очередной женушки Нигана? Довольно очевидный вопрос, который почему-то неочевиден для её собеседников.
— Я больше этим не занимаюсь. Никаких агитаций, никаких связей, даже косвенных, с Александрией, — она качает головой и, глядя на Таню, поясняет: — Не стану отвечать, стоил ли риск того, но ожог на моей спине полностью отбил тягу повторять что-то похожее снова.
Отказ, разумеется, оказывается совсем не тем, на что они рассчитывали: Майк фыркает, не скрывая досады, и умолкает на какое-то время, а Таня, поёрзав на диване и изменив позу, будто у неё затекла спина, продолжает смотреть таким растерянно-умоляющим взглядом, что это сбивает с мыслей. Джейд хочет им помочь, правда хочет, но не располагает ничем полезным. Разве что — своими наблюдениями, которые могут оказаться как истинными, так и спорными сразу со всех точек зрения.
— Он выставит вас, если придёте и скажете «здрасте, мы хотим жить у вас», — весьма неуверенно предполагает она. — Выставит, если попросите защиты или предложите помощи. Единственный возможный шанс осесть в Александрии — сражаться за неё. Им нужны люди и, когда начнётся капитальный замес, они примут всех желающих, способных держать в руках оружие.
— Не очень такой расклад. Сначала умирайте за нас, а потом мы решим, принять вас или нет, — скептицизм Майка не выдерживает никакой критики.
— Никто и не говорил, что в Александрии всем заправляет слюнтяй, готовый просто так взять под своё крыло вражеских перебежчиков и сразу же обеспечить их едой, домами и неприкосновенностью на случай атаки бывшей стороны. Придётся сделать что-то, чтобы заслужить доверие, а на войне ему только одна цена, разве нет?
Похоже, довод убедил их, хоть и показался местами разочаровывающим. Беседа исчерпывает себя, и на какое-то время повисает тишина — она не напряжённая и не давящая, скорее позволяющая всем оценить обрисованные перспективы без излишней необходимости переключаться на разговор. Джейд, прикрыв глаза, пытается успокоить в груди неявное волнение, вспыхнувшее, как только речь зашла об Александрии, и теперь намеревающееся разгореться в настоящий пожар. Граймс был по-своему табуированной темой, к которой она всеми силами пыталась не возвращаться, но только гляньте: всё вокруг буквально настаивает на этом.
Как ни крути, а Джейд скучает. Она давно не позволяет себе таких мыслей, всячески отстраняется от сожалений, прячется от назойливых попыток мозга выдать желаемое за действительное и даже по ночам, когда особенно тяжело из-за душащих снов, не позволяет себе думать о Рике, визуализировать его обнадёживающее спокойствие рядом с собой. Всё это она делает разумом и силой воли, но когда капризные чувства подчинялись этому? Если бы человек мог управлять своими эмоциям — а Джейд в принципе на такое не способна — всё было бы намного проще.
— Со мной всё понятно, но что на счёт вас? — туманно интересуется она тихим и до изнеможения хриплым голосом. Вздыхает, вынужденная пояснить: — Просто так на капитальные перемены не решаются.