— Никто пока ни на что и не решился, — довольно резко напоминает Майк, будто упрекая в неумении слушать, — Не всем нужен пинок под зад для ускорения, и некоторые заранее подыскивают запасные аэродромы.
Нет, в целом здесь сложно не согласиться, все люди разные и с разным багажом подходят к критическому рубежу, да вот только дело не совсем в специфике психики. Дело в причинах, без которых ничего и никогда не происходит. Первичный толчок, импульс, пускай и не поддающийся осмыслению, но всё же сдвигающий дело с мёртвой точки.
— Как скажешь, — терпеливо соглашается Джейд, — Будет лучше, если я буду знать как можно меньше.
— Как бы то ни было, ты же не собираешься заложить нас Нигану, да? — нетерпеливо, но больно уж взволнованно интересуется Таня, явно переживающая об этом с самого начала. Она складывает руки на коленях и нервозно теребит подол платья. — Я думала, что поговорив с тобой на этот счёт, что-то прояснится, но даже если нет… Никому из нас не стоит рубить с плеча.
Джейд почти взрывается от осознания обидности этих опасений. «Раз ты отказалась нам помогать», — на самом деле говорит Таня, — «Ты можешь быть кем угодно и подставить кого угодно». До них почему-то упрямо не доходит, что дело отнюдь не в свежеиспечённой преданности лидеру Спасителей и не в отсутствии стремления устроить всем желающим встречу с Риком, а в банальной капитуляции с места боевых действий. За все те разы, обернувшиеся шрамами — как физическими, так и эмоциональными — она хорошо усвоила одну вещь: в этом противостоянии, даже если изо всех сил пытаться, её влияние сводится к нулю. Джейд — слишком никчёмное звено, которое, даже когда из кожи вон лезет, не бывает полезным. Это — пройденный этап, и она не видит смысла бросаться под образные пули, представляющие собой гнев Нигана в чистом виде, ради того, чтобы в конечном итоге сказать «зато я сделала огромное и блестяще хорошее ничего».
— Я не скажу ему, — всё же обещает она, хотя чисто назло стоит заверить в обратном. — Можете выдохнуть.
Недолгий остаток вечера проходит в более непринуждённой атмосфере: Майк травит довольно скучные байки о том, как он в очередной раз принёс для Спасителей кучу барахла, лишь мимоходом обмолвившись, как крепко ему досталось за тот заклинивший автомат; Таня, поджав под себя ноги, иногда комментирует его рассказ, вставляя довольно забавные ремарки, а Джейд, ну… Джейд из последних сил старается вписаться в антураж разговора. Он не поднимает настроение, но и не угнетает, не позволяет зациклиться на своём полу истлевшем внутреннем мире, что вынуждает воспринимать беседу как безвкусную шершавую пилюлю, которую нужно любой ценой проглотить.
Бутылка шампанского опустевает в таком темпе на удивление быстро: меньше литра слабоградусного алкоголя на всех — это чертовски маленькая доза для троих. От выпитого по итогу даже ещё не думает кружиться голова, и с таким же успехом они могли насладиться лимонадом или любой другой газировкой.
— У меня такое чувство, что что-то не так, — признаётся Таня, когда они вместе с Джейд покидают комнату Майка и движутся по направлению к гостиной. — Точно всё нормально насчёт… Этого всего?
— Точно. Я просто не хочу больше лезть в самое пекло. Не будь вот этого, — она дёргает пострадавшим плечом и тут же стискивает зубы, понимая, что переборщила. — Я бы с удовольствием вам помогла.
Такой ответ, похоже, приходится Тане по душе: она будто бы впервые за вечер спокойно вдыхает полной грудью и кажется куда более понимающей, чем до этого. Короткое путешествие до гостиной гарема с целью вернуть на заслуженный отдых бокалы могло бы пройти без происшествий, если бы не одно вполне себе отвратительное «но», носящее имя Саймон. Джейд даже успевает подумать, что в следующей жизни или другой реальности обязательно заведёт себе рыбку, которую назовёт точно также и заботливо подготовит для неё голодную смерть в зацветшей воде адски тесного аквариума. Вот НАСТОЛЬКО она любит этого мужчину самой чистой любовью. Во время их последнего разговора даже пообещала развесить его кишки по стенам, как рождественские гирлянды, но исключительно из-за чистоты и непорочности этих светлых чувств.
— Босс сказал, что пристрелит одного из нас, если слишком долго будем шевелить ластами, — вместо приветствия выплёвывает «объект обожания», — поэтому, милая, ноги в руки, и за мной.