Рука, впивающаяся в лицо до болезненного дискомфорта, не позволяет ни вдохнуть, ни издать какой-либо звук, ни достаточно разомкнуть челюсти, чтобы сделать хороший укус от чистого сердца. Саймон — это тот человек, которого Джейд всей душой хочет разодрать на клочки. Удивительным образом он иногда даже вытесняет Нигана с верхних строчек этого убийственного хит-парада. Сердце рвётся то ли уйти, то ли напротив — в бой, когда в голову буквально падает озарение. План, если хотите. Он формируется ни из чего, на ровном месте собирается из каких-то невозможных фактов, но в эту секунду кажется настолько лаконичным и действенным, что можно диву даться.
И всё же Джейд не спешит ему следовать, предпочитая вначале попытаться решить всё относительно мирно, тем славным диалогом, что прославляют в каждой второй книге, косящей под психологическую. Только есть одно маленькое уточнение: чтобы добиться диалога, нужно добиться отсутствия чужой руки на своих губах, и путь для этого видится только один — насилие.
Да, она на полном серьёзе пытается решить всё мирно, прибегая к насилию в самом начале. Такова уж ситуация.
Ударить Саймона оказывается непросто: не преуспев в том, чтобы зарядить в пах, Джейд кое-как впечатывает стопу в его колено — скорее всего, это не настолько больно, насколько бы ей хотелось, но всё же заставляет мужчину чуть-чуть ослабить хватку. Этого оказывается достаточно, чтобы запечатлеть на его пальцах смачный укус. Кровь брызжет ей в рот и растекается на языке как густой сироп из очень кислой вишни — вкус после приторных пузырьков шампанского кажется очень даже приятным.
Саймон было отдёргивает руку, но тут же вжимает ею обожжённую часть плеча Джейд в стену, заставляя шипеть от боли.
— Ты пытаешься развязать войну на невыгодной тебе территории, — возникшую заминку она использует, чтобы предупредить по-хорошему, надеясь избежать противостояния, развязывать которое пока не готова. Это в самом деле миролюбивая рекомендация Саймону отвалить хотя бы на время, пока всё не станет более-менее определённо, но увы и ах, добрые побуждения оказываются проигнорированы. Он ещё сильнее вжимает её плечо в стену и наплевательски заключает, плюясь ядом:
— То, что ты раздвигаешь ноги перед боссом, ещё не значит, что ты стала его любимицей и получила какие-то охренительные привилегии, — укол неприятный, но не смертельный.
— То, что ты лижешь ему зад, тоже не делает тебя святым в его глазах. Нет такого авторитета, который нельзя подорвать.
Лицо Саймона искажается пониманием и злостью. Он делает шаг вперёд, совсем уж неприлично притискивая её тело к стенке, но, спасибо Нигану, ущемление личного пространство давно стало нормой, на которую даже внимание обращать не хочется — Джейд без капли волнения или дрожания в груди разглядывает искажённые черты напротив. Вопреки всему, у неё есть стойкое ощущение контроля над ситуацией, и оно опьяняет.
— Ты угрожаешь мне сейчас? — шипит он. — Дерьмовая идея — угрожать человеку, который может сделать так, что и второе твоё крылышко отправят в гриль.
Ладно, Джейд надеется, что все видели: она пыталась быть хорошей девочкой. Давала Саймону шанс ретироваться, не хотела прямо сейчас развязывать войну. Её сторона намеревалась немного опоздать на бой, но увы, ситуация вынуждает прибыть вовремя.
Глядя на него, в некотором роде собираясь с духом, она крутит в пальцах ножку бокала и думает о том жирном таракане в гостиной гарема. О хаотичном шевелении его лап, когда она придавила его к полке, наблюдая. О том, как чавкнуло его раздавленное тельце. О том, как белая «кровь» потом приятно липла к пальцам. Джейд думает обо всём этом, когда, глядя на Спасителя, невольно задаётся вопросом:
— Саймон, ты знаешь, что твои усы похожи на усы Клайва? — она считает своим долгом сказать об этом, ибо, ну, наверное, это важно. Для неё, во всяком случае.
Саймон явно не вкуривает в суть сравнения, и ему стоит подумать о нём позже — Джейд знает, что играет грязно, но ей наплевать: в не совсем оформленном замахе она обрушивает на него бокал, без зазрения совести метя в лицо. Стекло протестующе визжит, звеня почти по нотам, и рассыпается на куски точно в области переносицы. О лучшем исходе и мечтать было нельзя: если хотя бы одна стеклянная крошка попала ему в глаз — это победа даже большая, чем та, на которую можно было рассчитывать. Саймон прижимает руки к лицу и отшатывается, пока то ли мат, то ли яростный вой вырывается из его рта. Разобрать в самом деле сложно, да Джейд и не пытается. Понимая, что пора уносить ноги, она протискивается вдоль стены к главному коридору.