— Ещё раз. За что я должен вручить Саймону медаль? — Ниган чеканит слова как очень нетерпеливый человек, окружённый одними медлительными идиотами. Когда Джейд оборачивается, он кажется по-плохому взволнованным тем, как она тянет резину.
Разглядывая его достаточно отрешённо, невозможно не отметить: спортивная майка из тёмной ткани, явно из числа обновок в гардеробе, идёт Нигану куда больше, чем та белая футболка. Нет, не в смысле «секси» или «вау», Джейд волнует кое-что другое.
Наконец-то. Наконец-то он носит цвет, который полностью ему соответствует.
— Не прикидывайся, что не знаешь, — шипит она в точности как кошка, которой прищемили хвост. Слова диктуются необходимостью не выпадать из образа, но эмоции — всецело настоящие.
— Ещё одно слово не по теме…
— И что? — с вызовом интересуется Джейд, в возмущённом порыве пожимая плечами. Одно, обожжённое, простреливает болью, но отвлекаться на это она себе не позволяет, поскольку переходит к самой важной части и нуждается в максимальной концентрации внимания. — Снова подошлёшь своего усатого таракана, чтобы он позажимал меня в углу? Домогательства — это же такой способ воздействия и твоего обожаемого воспитания, что их обучающая ценность не сравнится ни с чем другим, да?
Лицо напротив искажается целым спектром стремительно исчезнувших эмоций — ничего примечательного там разглядеть не удаётся.
— Дружище Саймон? — с весёлым недоумением уточняет Ниган. — Тот чел, в ориентации которого я иногда сомневаюсь, настолько он сосредоточен на работе?
— Сосредоточенность на работе всё же не помешала ему попытаться трахнуть меня в коридоре, — она произносит слова, которые, надеется, станут триггером для Нигана, и оскорблённо сверкает глазами. — Знаешь ли, против моей воли. Это, на минуточку, пару раз остановило даже тебя! Тебя.
За всё время на базе Джейд не удалось узнать, какого наказания удостаиваются насильники в рядах Спасителей, но она очень надеется, что Саймона разберут на органы и потом соберут снова, только в неправильном порядке. Может, это неправильно. Может, ей не стоит быть настолько хладнокровной, когда речь идёт о чьей-то смерти. А может стоит отрешиться от фантомного чувства вины и просто наслаждаться тем, насколько приятно сделать что-то для того, чтобы одна из многочисленных сволочей склеила ласты. Джейд ведь не стремилась к войне с самого начала: даже когда Саймон из-за смерти своего дружка начал пакостить, она могла это вынести, пусть и скрипя зубами. Но потом… Долбанный ожог, полученный в том числе из-за него, эта сраная самонадеянность, присущая его манере говорить, нежелание останавливаться на достигнутом — всё это сделало своё дело.
Она тоже умеет быть конченой мразью, сочинять занятные байки прямо на ходу и вредить чужими руками.
— Успокойся, — жёстко призывает Ниган, то ли пытаясь сграбастать её в охапку, то ли просто положить руку на плечо. Джейд не собирается выяснять, что он там хочет, мгновенно линяя с линии «атаки» парой пружинистых шагов в сторону. Даже ради правдоподобности своего возмущения, смешанного якобы со стрессом от перспективы быть изнасилованной, она не может вытерпеть его прикосновений. Не нужно пока доламывать её, она надеется не рассыпаться на части хотя бы до тех пор, пока не доведёт задуманное до конца.
— Не трогай, — требует Джейд, но звучит так, будто она пытается угрожать. За такое можно и по шапке получить, поэтому приходится частично капитулировать: — Мне это не нужно.
Пора бы уже и валить, поскольку артистизм постепенно угасает, а собственные эмоции становятся неподконтрольными. Она качает головой, на секунду прижимая пальцы к переносице, в которой что-то пульсирует, и заключает:
— Мне не следовало приходить. Не знаю, на что я рассчитывала.
Мысленно Джейд даёт себе Оскар — нет, два Оскара — настолько её фальшивая истерика гармонична. Не прикопаешься. Каждое слово, жест, надрыв в голосе — всё это как никогда в тему: собственная слабость впервые не вызывает дискомфорта, а поднимает самооценку. Противоестественно, но факт. Наверное, раньше она бы никогда не осмелилась играть с такими ставками, но, доведённая до отчаяния многими способами сразу, вынуждена включиться в борьбу, причём — неважно с кем. Нужно просто делать что-то, чтобы собрать себя прежнюю и вернуться к тому, что было раньше.