Прямо сейчас самое время уйти, что Джейд и намеревается исполнить: необходимость торчать в этой комнате исчерпана, ход сделан и можно уползать в свою раковину до следующего, но Ниган останавливает её деликатно и твёрдо одновременно, схватив за руку чуть выше запястья. Расстояние между ними оказывается таким дискомфортным, что становится трудно дышать, а ноги предательски подгибаются. Нет, не из-за подростковой впечатлительности рядом с объектом обожания, а из-за чувства полной и безоговорочной беспомощности, которое захватывает сразу все центральные нервные узлы. Неужели, теперь это никогда не пройдёт?
Джейд поджимает губы, когда Ниган переводит заинтересованный взгляд на её руку, что держит в своей. Она знает, что привлекло его внимание. Знает, что за огрубевшая шероховатость находится под его пальцами. Шрам. Неровная полоса зарубцевавшейся кожи, уже давно окрасившаяся в белый, неприятная на ощупь и тянущаяся от запястья к локтю. История одного из её сломов. Джейд не гордится тем, что когда-то от отчаяния резала себя, но и смятения из-за этого до сих пор не чувствует.
— Не притворяйся, что тебе есть дело, — она плюётся словами как заправская кобра ядом, отвечая сразу и на порыв удержать её, и на вопросительный взгляд, которого удостаивается шрам на предплечье. Пусть Ниган прекратит совать нос не в своё дело. Пусть оставит её в покое.
От стука в дверь Джейд вздрагивает — на секунду в голову закрадывается ужасающее предположение, что кто-то по ту сторону сейчас решит отбить ритм, позаимствованный у Майкла Джексона. Она без малейшего понятия, откуда этот страх берётся, чем он подкреплён и как это работает, но с секунду пребывает в оцепенении, пока стук не повторяется с совсем неритмичной периодичностью, позволяя с облегчением выдохнуть.
— Видишь, ты нарасхват. Я пойду, — бездарная попытка унести ноги ожидаемо проваливается. Ниган по-прежнему цепко удерживает Джейд за руку, но каким-то чудом умудряется не сделать больно.
— Я занят, — чеканит он человеку за дверью. — Свали.
— Это очень важно, босс.
Голос Саймона с другой стороны простреливает её подобно пневматическому пистолету — существенного вреда нет, но больно как от огнестрела. Вот тут-то начинается настоящая паника, сводящаяся к одному сомнению: что, если Ниган не поверит ей и купится на версию своего любимого помощника? Жертвой считают того, кто первым пожаловался — фундаментальный закон психологии, но Джейд совсем не уверена, что рассчитала условия для его исполнения верно.
Глядя на своего мужа с эмоцией, которую сложно структурировать, она может только догадываться, за что принял это выражение лица Ниган. За просьбу о защите? Смиренный страх? За что-то ещё?
— Ну заходи, раз это так важно, — разрешает он, но взгляд на вошедшего устремляет не сразу, предпочитая ещё пару секунд разглядывать Джейд как куклу, найденную на чердаке с оторванной головой.
Она же пялится на Саймона. Лицо его перепачкано кровью, а левый глаз, судя по всему, не открывается из-за отёка, что уже успел вполне себе разжиться на лице. От переносицы алеет сетка точек, идущих в оба направления — ко лбу и в сторону верхней губы. Это следы от страстных поцелуев стёкла, кровь в которых до сих пор не свернулась и продолжает выступать тяжелыми багровыми каплями.
Глядя на всю эту тошнотворную картину, знаете, что Джейд чувствует? Она гордится. Гор-дит-ся. Ликует в высшей степени этого слова, едва не взмывая на седьмое небо от непередаваемого, пусть и аморального эмоционального подъёма. Распухшее веко нравится ей больше всего. Саймон может ослепнуть? Пожалуйста, кто-нибудь скажите ей, что может. Пусть он лишится глаза — тогда фраза «око за око» приобретёт до каламбура буквальное значение.
Она превращается в маленького кровожадного монстра с отравленной густой кровью, толчками распространяющейся по телу и поражающей всё на своём пути, подобно вирусу.
Когда Ниган всё же бросает взгляд на помощника, истинное замешательство расцветает на его лице.
— Ну и ну, — разглядывая изрезанную физиономию Саймона он тихо присвистывает и с интересом обращается к Джейд: — Милая, это чем ты его так пизданула?
— Босс, эта паскуда окончательно выжила из ума! — нетерпеливо вклинивается Спаситель, как будто не знает, что это чревато. Капля крови срывается с его брови и капает на носок ботинка, вынуждая мужчину беглым движением протереть лицо рукавом. Судя по багровым пятнам на ткани, делает он это уже не впервые. — Её нужно придушить, как бешеную суку.