Как истинная истеричка, не желающая казаться таковой, Саймон пытается закрыть дверь тихо, но всё же почти захлопывает её, резким хлопком провозглашая возмущённый восклицательный знак символом окончания ситуации. Джейд почему-то тянет усмехнуться в ответ на такую драматизированную обидку, но по сути поводов для ликования немного:
— И это всё?.. — она потрясена услышанным не меньше, чем обидой в своём голосе. Такой спектакль, и ради чего? — «Съебись, Саймон»?
Ниган раздосадовано вздыхает — в точности как человек, уставший из-за постоянных склок и недовольный необходимостью быть их подавителем. Он подходит ближе, собираясь вроде бы снова ущемить личное пространство Джейд, но почему-то в реальность намерение не воплощает, предпочитая оставаться на условно комфортном для неё расстоянии.
— Я разберусь, — доходчиво заверяет он тихим до непривычного голосом. — Обещаю.
— Вот как, — сложно сказать, зачем она продолжает распалять себя, но что-то в формулировке полученного обещания коробит и вынуждает ехидство выйти на первый план: — Будешь «разбираться» со всеми, кто претендует на моё душевное спокойствие?
Джейд задаёт этот вопрос в первую очередь на эмоциях, с которыми не может управиться.
— Да, — коротко соглашается Ниган с такой железобетонной невозмутимостью, что это сбивает с толка. — Что-то не устраивает?
Странное «да», что вообще не вписывается в антураж ситуации, разыгрываемой последние пару дней, заслуживает ещё одной порции долбаной истерики, но Джейд слишком выдохлась, чтобы эмоционировать до такой степени.
— Врёшь, — выплёвывает она, ни капли не стесняясь собственной категоричности и даже обнаружив в недрах грудной клетки достаточную смелость, чтобы заглянуть Нигану в глаза. — С собой ты разбираться явно не станешь.
Иногда Джейд и в самом деле умеет огрызаться. В такие моменты, преимущественно редкие и непродолжительные, она почти начинает верить, что может ответить этому миру чуть большим числом способов, не только спонтанными выходками от внутренней предрасположенности и хренового отчаяния. Нигану, судя по всему, тоже по душе, когда ей удаётся показать зубы, обернуть словесную игру в свою пользу и при этом не вывести никого из себя: лицо его постепенно украшает усмешка, такая приторная, что сулит она как минимум диабет.
— Выпьешь? — обезоруживающе переводит тему он. Как всегда, настолько резко и без предпосылок, что с трудом удаётся уловить смысл предложения. Ниган после этого говорит что-то ещё — короткое и, судя по всему, потенциально обидное, если судить по искажённому неестественным участием лицу, на что Джейд кивает чисто машинально. Её тело, одновременно сотрясаемое злостью и окрылённое первой относительной победой, немного дрожит, что, очевидно, и стало поводом для сочувствия.
Выпить правда нужно, и уже довольно давно. Поводы для этого растут в геометрической прогрессии — взять хотя бы появление преимущества в военных действиях по фронту «Саймон» и похороны человека, которого она в себе потеряла.
— Ты серьёзно? — желает прояснить Джейд, в сомнениях не знающая, к которой из зол стоит кинуться.
— Вполне, с одним условием. Ты остаешься здесь.
Ну, Ниган был бы не Ниганом, если бы сделал что-то задаром — это уже воспринимается совершенно ровно, без внутренних возмущений и воплей в голове. Требование, выдвигаемое им, раздражает и вроде бы метит по тем точкам, что уже оказались подорваны в последнюю её ночь на цепи, но особого дискомфорта эти уколы не вызывают. Джейд так давно хочет напиться до потери памяти, и это желание на порядок сильнее здравого смысла.
— Без проблем, — апатично сообщает она, хотя догадывается, что проблемы будут и их будет немало. — Главное, чтобы без ограничению по количеству выпитого.