— Да ты прямо мечтаешь надраться в драбадан! — посмеивается Ниган, наклоняясь, чтобы открыть дверцу стола и вытащить оттуда начатую бутылку виски. К слову — ту самую, с которой он приходил к ней во время обитания на цепи.
— Нет, я хочу разобрать по органам Саймона, заехать тебе по лицу — раза так три, а ещё мир во всём мире и ручного единорога.
Как минимум первые два пункта — чистейшая правда. Джейд разводит руками, подводя итог:
— А надраться — единственный эквивалентный заменитель всему этому.
— Попробуешь?
С любопытством осведомляется Ниган, подходя почти вплотную. Бутылка в его руках нездорово магнитит внимание и заставляет проигнорировать двусмысленность во фразе.
— Что, надраться? С удовольствием, — Джейд тянется к вискарю, готовая принять столь щедрый подарок, но лидер Спасителей пока не наигрался. Его рука отдаляет алкоголь с таким же намерением, с каким собакам задерживают лакомство — тренирует терпение и послушание.
— Нет, «заехать мне по лицу раза так три», — с вызовом предлагает Ниган, и это такой вызов, который можно бросить ребёнку — даже звучит он не как возмущение, а как снисходительное разрешение продолжить копаться в песочнице.
Конечно же, это заведомо провальная идея, но как же хочется поддаться импульсам, когда он стоит так близко и светится издевательской покорностью как радиоактивный плутоний! Джейд сжимает кулаки, делает глубокий вдох и просит:
— Просто дай мне выпить. Не знаю, в курсе ли ты, но меня была хреновая неделя. А то и месяц.
Чудом она сдерживает «ну, или всё то время, что я знаю тебя», но об этом, наверное, судя по непроницаемому выражению лица Нигана, всё же кричит каждая её мимическая мышца. Когда бутылка оказывается у Джейд в руках, она рассыпается в мысленных благодарностях. Нет, не к собственному мужу-ублюдку, соизволившему продемонстрировать небывалую щедрость, а ко Вселенной, что сегодня до странного благосклонна.
Отметить сие решается сразу четырьмя средними глотками, от остроты которых слезятся глаза. Странно — в юности крепкий алкоголь кажется чем-то дерьмовым: от него горит каждый миллиметр рта и неприятно полыхает пищевод; но когда ты вырастаешь, крепкий алкоголь кажется чем-то охрененным, поскольку от него горит каждый миллиметр рта и неприятно полыхает пищевод. Это дерьмовое ощущение позволяет забыть о большем дерьме, в которое как-то незаметно твоя превратилась жизнь. Некоторым вещам положено меняться вместе с возрастом, и отношение к алкоголю — одна из фаворитов.
Ниган к этому раскочегарившемуся алкоголизму остаётся равнодушен: он заваливается на кровать, но, судя по тому, что ставит подушку в вертикальное положение, спать пока не собирается. Полулёжа привалившись к спинке кровати, он скрещивает руки на груди, будто ожидает, пока начнётся представление, что нерадивые актёры задерживают уже на добрую четверть часа. И… Джейд просто нужен ещё один глоток, чтобы вынести всё это.
— Не боишься? Знаешь, как говорят, пьяная баба…
— Я не хозяйка уже ничему в своей жизни, многого не потеряю, — молниеносно реагирует она, кривясь не столько от болезненной истины, сколько от горечи виски. — К тому же: чем больше я выпью, тем быстрее у меня развяжется язык, что будет тебе на руку.
В отличие от шампанского виски очень быстро добирается до головы, гулкой пульсацией стучит в висках и подёргивает комнату в ритме плавного как иной вальс головокружения. Учитывая, что к этому Джейд и стремилась, эффект просто потрясающий и своей желанностью он вышибает почву из-под ног. Приходится перебазироваться на диван — тот самый, на котором она однажды тряслась как лист, выслушивая от Нигана претензии из-за своего вынюхивания — и, вполне удобно расположившись на нём, запрокинуть голову на спинку, изучая потолок. Кажется, это становится по-настоящему навязчивой мыслью и своеобразным фетишем.
Уперев дно бутылки в свои голые колени, Джейд, вовсе не претендующая на беседу, считает своим долгом обрисовать грядущие события:
— Сначала меня понесёт в одну сторону, и я стану в красках рассказывать тебе, какой ты мудак, начну плакаться о тяжёлой жизни, а потом… Потом меня швырнёт в другую плоскость, я буду говорить тебе вещи, которые вообще не хотела бы тебе говорить. Закончится это вполне вероятно тем, что мы переспим, но эту часть, к счастью, я завтра уже не вспомню. Типичная схема, в которой ты в плюсе при любом раскладе.