Поцелуй становится таким, которого и следует ожидать, когда один из его участников находится хорошенько под градусом. Слишком развязным. Слишком французским. Слишком порывистым и сладко-неспешным одновременно. Джейд в шаге от того, чтобы в очередной раз потерять голову. Тяжелая ладонь Нигана приятно скользит по спине, пуская по телу мурашки, и, добравшись до ягодиц, остаётся там словно полноправная хозяйка.
Как мало нужно людям в апокалипсис. Как мало нужно ей. Алкоголь позволяет вычеркнуть лишнее, сводя всё к старой, давно известной истине: человеку нужен человек. В какой-то момент необходимость ощутить чужое тепло затмевает всё остальное. Ради этого она всё это и затеяла. Мотив прост: одиночество. Люди — существа по большей степени стадные, и им всегда нужен кто-то. Даже ублюдок Ниган может стать подходящей кандидатурой, когда других вариантов банально нет. Знать, что ты не один — важно.
Джейд всё же отстраняется, не позволяя себе строить иллюзий: приоритет вечера — алкоголь, а не Ниган, пускай и опьяняющий чуть крепче. Может быть, когда выпивка закончится, она вернётся к начатому, а сейчас приходится поднять бутылку с пола и, протягивая её своему мужу, объяснить:
— Я не планировала пока заходить так далеко, если не возражаешь. Меня, на минуточку, полчаса назад чуть не отымела в коридоре твоя «правая рука», — отсылка к Саймону вырывается непроизвольно, но она, чёрт возьми, настолько к месту, что стоит не просто удивиться, а немного впасть в состояние шока. Джейд вздыхает и с омерзением прижимает пальцы к переносице, когда прокручивает её в голове ещё раз: — Ох, как вдвойне отвратительно это звучит…
Ниган, принимая виски со скептическим выражением лица, всё же усмехается уголком губ. На его лице, на самом деле, столько филигранно работающих мимических мышц, что там можно открыть месторождение противоречий, исполненных естественно и без запинки. Трактовать такое, разумеется, почти невозможно. По крайней мере, в случае Джейд. Не обнаружив сопротивления, она слезает с кровати, вслух чертыхаясь из-за необходимости поправлять после каждого движения долбанное платье. Это деталь гардероба, способная испортить абсолютно всё и пробудить в любой особе, помимо женственности, ещё и желание убивать.
— Ты бы поаккуратнее тогда… — предостерегающе произносит он, явно намекая, что был вполне уже настроен на продолжение.
Джейд наблюдает, как Ниган делает один единственный глоток, и, когда он возвращает ей бутылку, не может сдержаться от ехидства, о котором завтра, возможно, пожалеет:
— Что, сегодня ещё не развлёкся с Эмбер? Надо же…
Лицо напротив искажается настолько блядской гримасой из довольства и триумфальной насмешки, что становится тошно.
— Божечки-кошечки, как же задело, а? — смеётся, в самом деле смеётся Ниган. Его глаза светятся озлобленным довольством. — Не ревнуй, кексик, тебе это не к лицу.
Прозвище, которое тянет на ласковое только с натяжкой, похоже и впрямь приходится ему по душе — больно уж часто Джейд слышит это вымораживающее «кексик». Она прикрывает глаза, пытаясь вспомнить причину столь убогой клички, но, обнаружив её, ещё больше загоняет себя в тупик пренебрежительности и отвращения. Со стороны наверняка можно подумать, что это потому, что в ней полно изюминок, но лиричности тут не место: в глазах Нигана сходство со сладким кондитерским изделием можно заслужить за меньшее — Джейд нарекли кексиком, потому что она подгорелая. Ха. Ужасающе жестокая и местами обидная шутка, каждый раз отдающаяся возмущённой пульсацией в обожжённое плечо.