— Говоря об этом, — она легонько бьёт себя по шрамированному предплечью, будто относится к тем событиям с пренебрежением. На деле же Джейд в общем-то плевать. — Сраный парадокс, знаешь ли. Рик чуть костьми не лёг, пытаясь вытащить из меня эту дурь. А потом явился ты и решил просто выбить её. Выбить желание умереть прямой возможностью умереть. Какого чёрта это сработало? Как оно сработало, где в этом во всём логика?
Ей правда важно знать, почему. Ей нужны чёртовы механизмы. Джейд не может уверенно опираться на объяснение, что все люди по своей природе — чокнутые куски дерьма, несмотря на заверения в обратном живущие только ради борьбы, готовые пренебрегать теплыми заботливыми руками из-за битвы и ощущения крови, текущей из разбитого носа. Она не может быть такой. Джейд не нравятся побои, не нравятся заработанные ссадины и свежие шрамы — нет ничего лиричного и мотивирующего в том, чтобы страдать, и всё же… Результат: чем больше она страдает, тем больше, похоже, держится за эту жизнь.
— Хочешь сказать, что я — это твой смысл жить? — Ниган масляно лыбится, когда перевирает её слова, и даже не пытается выглядеть серьёзно. Конечно, тут намечается пьяная исповедь, это же так весело. — Польщён, польщён, ничего не скажешь.
Джейд заливает в себя ещё пару унций — всё ещё играет в игру «пей, когда раздражена». Судя по стремительно убывающему уровню виски в бутылке, она вот-вот подойдёт к грани, переступив которую перестанет соображать относительно здраво.
Интересно, это будет означать победу или проигрыш?
— Когда ты говоришь «смысл жизни» ты подразумеваешь причину, вынуждающую держаться на плаву. Я же — тупую причину жить вопреки причине. Просто назло. Просто по принципу: «а я возьму, и не умру только потому, что тебе так хочется».
Можно констатировать: язык начинает заплетаться. Из всего сказанного только часть звучит более-менее, остальное и в самом деле напоминает пьяную исповедь, в которой ни смысла, ни толка. Только обрывистые эфемерные страдания, слишком странные и абстрактные, чтобы быть понятыми кем-либо. Впрочем… Плевать. Глядя на довольную физиономию напротив, Джейд и так признаёт, что внятного ответа на своё недопонимание не дождётся.
— Значит, Рик провалился? — с чувством ребёнка, смакующего проигрыш мальчишки из чужого двора, переспрашивает Ниган. — Бедняга. Хотя, это не единственный его провальный фронт. Всрал всё как лидер, как мужик и даже как отец.
Пауза явно подразумевает какое-то продолжение, и Джейд, стискивая зубы, ждёт его почти с библейской терпимостью. Едва сдерживаясь, наблюдает, как лицо Нигана украшает излюбленная им жёсткая насмешка:
— Скажите, доктор, это нормально, что мне пиздец как жаль этого импотентного ушлёпка?
Она непроизвольно возвращается к тому сравнению, что всплыло в голове, когда он решил продемонстрировать свою власть, намеренно сыграв с её возбуждением злую шутку. Ниган правда похож на Железного дровосека из сказки, ибо больше всего ему не хватает одной детали — сердца. Пускай Джейд сама это начала, упомянув Граймса и как бы дав зелёный свет разговорам в таком ключе, но режет Ниган по живому. Скорее всего, даже не понимая этого.
Довольно очевидно, что внезапно возникшая «жалость к Рику» — не более, чем уловка, на которую попался лидер Спасителей, если он в самом деле говорит серьёзно. Озвучить это вслух она не решается, но для себя ставит несколько пометок на полях воображаемого блокнота. Потом качает головой, признав, что это перебор, и напомнив об отсутствии достаточной психологической планки у собственного сознания. Не с её талантами лезть в такое.
И всё же… Так много совпадений кричит о том, что Ниган скорее впечатлён Риком, и он настоящий глупец, если в действительности принимает это чувство за жалость.
Ничего из этого она не говорит. И вообще не видит смысла рыться в этой теме. Вечер в компании алкоголя и собственного мужа-мудака был относительно непринуждённым, но как только в разговор заочно влезла персона Граймса, всё стало таким убого сложным, давящим, что напрочь разбило всю магию момента. Сделав ещё один глоток и рассудив, что уровень виски за всю продолжительную пьянку уменьшился чуть больше, чем на четверть, Джейд закручивает крышку и ставит бутылку на пол рядом с диваном. Мнётся с пару секунд, прежде чем выдать:
— Я, наверное, пойду.