— У нас была договорённость, — скрещивает руки на животе Ниган. Поза его предельно расслабленная, но всё же интонация твердит, что черта с два её отпустят так просто.
— Договорённость, что я пью здесь, — напоминает Джейд, предательски нетвёрдой походкой двинувшись к двери. Голова плывёт так, что было бы изумительно войти в проём хотя бы со второго раза. — Но мне достаточно, теперь я хочу спать.
На самом деле, хочет уйти туда, где не придётся говорить о Рике. За сегодняшний день его было слишком много. Намного больше, чем может выдержать её эмоциональная шкала.
Она уже добирается до двери, когда голос Нигана заставляет ноги врасти в пол:
— Ты можешь остаться здесь.
Может быть, Джейд просто видит то, что хочет видеть, но предложение не кажется ей каким-то… неправильным. В нём нет ничего пошлого, преувеличенного, демонстративного. Оно поразительно настоящее, без натянутого снисхождения, вроде бы даже искреннее. От Нигана ожидаешь услышать что-то такое приблизительно «никогда» — подача сбивает с мысли, заставляет всерьёз задуматься над ответом, ища доводы не «против», а «за». Остаться с ним на эту ночь, просто остаться и спать, зная, что кто-то есть рядом — адски, непозволительно заманчиво, учитывая дерьмово реальные кошмары с участием сестры, но…
— Что заставляет тебя думать, будто в одной постели с тобой я буду чувствовать себя в безопасности?
Джейд хочется любыми силами разбить эту иллюзию. Уничтожить на корню предпосылки ощущения, что они начали как-то не так сближаться. Физический контакт — это одно; предложение остаться на ночь, столь естественное по сути, но столь неестественное по факту — совсем другое. Оно им не нужно. Задавая столь резкий вопрос, который, к слову, остаётся без ответа, Джейд делает огромное одолжение им обоим.
— Спокойной ночи, — вздыхая, всё же смягчается она, прежде чем шагнуть за порог. — Спасибо за выпивку, она была кстати.
***
Было бы немного странно, если бы выскользнув из покоев Нигана и добравшись до своей комнаты, Джейд сразу бы уснула. Нет, денёк выдался слишком насыщенным, чтобы так легко провалиться в сон, да и бурлящий в крови алкоголь немного сбивает с расслабления своим требованием сделать что-то.
Он, ударяясь о вены, так и стонет: что-то. Никакой конкретики. Никаких инструкций или, на худой конец, идей. Абсолютно провальная политика в выдвижении требований.
Дневная апатичность сменяется слабым сожалением: Джейд сожалеет, что она такая, какая есть, и сожалеет о жизни, которой живёт — сокрушаться о таком имеет смысл только оставшись в одиночестве после пригубленной порции виски. Рик определённо видел в ней кого-то ещё, а потому доверял. Если бы он знал, какая порочная, мелочная и жалкая она на самом деле, то предпочёл бы держаться подальше. Если бы он видел её здраво, едва ли они стали бы друзьями.
Сейчас, продавшись Нигану с потрохами, поддавшись ему по всем фронтам, даже вспоминать об этом не стоит, но — боже — как же спокойно и восхитительно было находиться в объятиях Рика той ночью после побега от Спасителей. Он, даже в мелочах, делал для неё так много, а она…
Джейд подскакивает на месте — алкоголь, требующий чего-нибудь этакого, определился с авантюрой. Он настойчив, категоричен и предлагает вполне конкретные варианты для конкретной ситуации. Противиться этому глупо, тем более, когда эмоции играют против тебя — Джейд подлетает к столу, достаёт оттуда блокнот Шерри, суматошно пролистывает исписанные листы и, добравших до чистых, вырывает несколько страниц.
Дуайт так и не узнал, что его бывшая жена на самом деле жива и вознамерилась отправиться в соседний штат. Самое время обрадовать человека, вручить ему её дневник, возможно содержащий какие-то намёки на этот счёт, и получить взамен одну маленькую услугу. Пустяковую, на самом деле. Учитывая, что Дуайт уже бывал в Александрии по собственной воле, а не как гонец Спасителей, проблем возникнуть не должно — во всё это верится слишком наивно, почти безропотно.
«Ожог на моей спине полностью отбил тягу повторять что-то похожее снова» — пару часов назад сказала трезвая Джейд. Пьяненькой же Джейд, по закону жанра, наплевать и от души хочется ввязаться в очередное опасное приключение, которое по итогу окажется бесполезным и выйдет всем боком. Она переворачивает всё немногочисленное содержимое стола, чтобы в конечном итоге обнаружить ручку под самым носом. Садится и, прежде чем начать своё послание «О положении страны⁴» устанавливает несколько правил: не плакаться и не выставлять себя жертвой. Обойти острые углы. Не писать ни о чём интимном, вроде того поцелуя. Вообще писать как можно меньше и только по делу.