Когда она открывает глаза, Вивьен всё ещё смотрит: испуганно, осуждающе и с пониманием одновременно. Это по-прежнему странно и выбивает из колеи, но больше не удерживает. Джейд разворачивается и бросается на выход.
Небольшой коридор, проходящий в лестницу, встречает её смелый марш-бросок и приветствует звонким стуком каблуков — будь проклят человек, придумавший такую обувь, и дважды проклят тот, кто возжелал видеть её на своих жёнах во время затянувшегося конца света. Абсолютное неудобство не может компенсироваться эстетической составляющей, не в этом случае. Джейд, придерживаясь левой рукой за стену, стягивает с ног осточертевшие лодочки и продолжает движение без них. Так и холод бетонных полов отрезвляюще холодит ступни, и то ли бежать, то ли в темпе идти можно на порядок быстрее.
Не смотря на то, что скорость она развивает сравнительно нешуточную, Вивьен на своих тончайших шпильках умудряется догнать её и свободно двигаться вровень, не испытывая какого-либо неудобства. На вопросительный взгляд Джейд девушка отвечает простым, до скрипа зубом лаконичным:
— Мне нужно быть рядом с Ниганом.
И, знаете, не возразишь. Джейд сама несётся вниз по такой же причине, заменив лишь имя, но сохранив смысл с точностью до буквы. Они — две одержимые идиотки, готовые утонуть в гуще событий ради тех, кого воздвигли на пьедестал, и с этой точки зрения объединение в столь нелепый «отряд» воистину закономерно. Мир давно сошёл с ума, но то, что случилось с людьми в нём, на порядок безрассуднее и страшнее.
В тишине они преодолевают четыре лестничных пролёта, предпочитая не пересекаться даже взглядом — настолько убого обезоруживающим эффектом обладает общество друг друга — но этим странным убеждением приходится пренебречь, как только на очередных ступеньках их встречает грохот и звон стекла. Невыносимый, ревущий, оглушающий. Не просто хлопок выстрела, а целый дирижируемый оркестр автоматных очередей.
Вивьен мёртвой хваткой цепляется за запястье Джейд, всем своим видом моля о защите, но первая спохватывается, когда битое стекло с верхнего этажа долетает до их ног, а несколько особо резвых пуль впиваются в обшивку стены: она тянет их обеих вниз, но и там ситуация не лучше. Святилище, безопасностью которого Ниган так гордится, сейчас самое небезопасное место во всей Америке. Огромные окна разлетаются вдребезги, стекло хрустит под ногами, бьётся мелкой крошкой о кожу, пока новые и новые твёрдотельные свинцовые пчёлы влетают внутрь, норовя ужалить кого-нибудь побольнее.
Джейд и Вивьен укрываются за небольшим выступом в стене возле добавочного коридора третьего этажа, и, хотя обе до смерти напуганы, градуса решимости это не сбавляет. Стремление быть внизу, рядом со своим человеком, ударяется о ноги требовательной пульсацией, подначивая сорваться с места как можно быстрее. Судя по тому, как нетерпеливо Вивьен выглядывает из их слабенького укрытия, её терзает схожее чувство.
С четвёртого или, может, пятого этажа доносится леденящий душу крик, тонущий в свисте пуль — кого-то зацепило, и весьма нехило. Джейд непроизвольно вздрагивает, втягивая голову в плечи. Она готова признать свою взволнованность тем фактом, что Рик пошёл в разнос сразу столь смело и неотвратимо, но только при условии, что кто-то вслух упрекнёт его. На её глазах — повязка, которая не столько закрывает истину, сколько искажает её.
Вивьен всё ещё сжимает запястье Джейд, как маленький ребёнок, уцепившийся за мать в многолюдном торговом центре, а потому, когда грохот всё же затихает, сменяясь оглушающей тишиной, пытается поспособствовать возобновлению движения. Под настойчивым рывком приходится сделать пару инертных шагов и тут же пискнуть от боли.
— Стой, — просит Джейд, но, когда это не производит должного эффекта, приходится насильно выдрать свою руку из чужих пальцев и прошипеть: — Да стой же ты, помешанная!
Вивьен в самом деле притормаживает, но в её глазах читается термоядерное возмущение. Едва ли это из-за небольшой резкости, скорее из-за времени, что они тратят впустую. Теперь, когда Джейд заполучила хоть немного внимания, приходится идти на попятную и надеяться на благосклонность:
— В таком виде я далеко не уйду, — она кивает на свои голые стопы, уже успевшие пострадать от рассыпанного по полу стекла, пока лишь подводя к очевидной просьбе. Взмахом ладони указывает наверх, где оставила свои туфли, и умоляет: — Помоги. Пожалуйста.