Джейд прекрасно понимает нежелание Вивьен тратить драгоценное время, но прямо сейчас они настолько зависят друг от друг от друга в ментальном и эмоциональном плане, что это должно приносить хоть какие-то плоды на физике. Девушка поджимает губы, фыркает, но уносится наверх. Вернувшись, чудом позволяет ей обуться, и тут же бросается вниз с такой скоростью, что Джейд за ней не поспеть: двинувшись следом, она видит только худые плечи с тонкими лямками платья и семенящие ноги, опережающие её на добрый лестничный пролёт. Всё это теряет важность, когда в лицо бьёт свежесть улицы, а в носоглотку пробирается почему-то спёртый, будто не насыщенный кислородом вовсе воздух, который хочется глотать широко раскрытыми губами.
Рика в поле зрения не наблюдается, что, разумеется, беспокоит: сердце взволнованно колотится на подходах к горлу, но на порядок сильнее раздражает унизительная дрожь в коленках. Джейд шагает вперёд, и сила, которая ею движет, не имеет ничего общего с силой воли или простой необходимостью. Это — сложная необходимость, бунт всего тела против осмотрительности и здравого смысла. Если ей отрубить голову, она ещё пару минут будет двигаться в сторону, где предположительно находится Рик Граймс. Хуже курицы, ей богу. Немного успокаивает, правда, факт, что где-то поблизости бродит точно такая же идиотка.
За забором гудят двигатели чуть ли не дюжины отъезжающих машин — трогаясь с места с приличной скоростью, они шуршат колёсами о гравий и, закладывая вираж чуть дальше, поднимают за собой плотное облако пыли. Последний человек, ещё не заскочивший в авто и не давший по газам, что стоит за рабицей, оказывается вовсе не искомым Риком — это понятно ещё издалека, отличие изначально в осанке и росте, но Джейд всё равно движется к нему, надеясь на чудо. Голова мужчины завёрнута в тёмно-бордовый капюшон, из-под которого торчат светлые пряди, а лицо скрывает чёрный платок с нарисованным на нём собачьим оскалом. С клыков вместо слюны капают капли крови, но больший эффект производит не принт, а настоящая кровь, запёкшаяся на ткани. Пускай это стереотип, но такие платки носят только самые отпетые отморозки, и Джейд никак не может взять в толк, где и при каких условиях Рик нашёл себе таких специфических союзников. Нет, это, конечно, лучше, чем ничего, но всё же.
Когда неизвестный замечает её, то первым делом достаёт что-то из кармана своей сумки, что висит на плече. Мнёт это что-то в ладонях, потом поднимает левую руку и с видом добродушного мальчугана-соседа машет Джейд. Наверное, только странность этого действа немного прочищает ей мозги — когда выживаешь в апокалипсис достаточно долго, начинаешь невольно понимать: незнакомый человек, прячущий своё лицо за жутковатым рисунком на ткани и приветствующий тебя крайне энергично, представляет угрозу, даже если он белый, пушистый и вообще католик, мечтающий о райских благах для всех живых существ. Не смотря на то, что их разделяет забор, она предпочитает сдать позиции и отступить на пару шагов назад, полагая, что так безопаснее, когда мужчина отточенным движением руки перебрасывает что-то через забор. Первое, что Джейд думает: это граната. Мысль из разряда небрежно-интуитивных, невольных, но она всё же претендует на истину, к счастью, не случившуюся. Белый баллончик, похожий на те, с красками, которыми пользовались уличные художники в прошлом мире, не долетает пару метров и, упав, катится по земле, свистя и шипя по пути. Похоже на обычный повреждённый аэрозоль, газ из которого вылетает под давлением через дыру во флаконе. Ничего смертельного. По крайней мере, так хочется думать.
Мужчина тем временем прыжком залезает в кузов укреплённого парой труб пикапа и хлопает по крыше над водительской головой, давая разрешение рвать когти. Три оставшиеся машины трогаются с места почти синхронно, рыча и скрежетая шипованными колёсами; через пару метров, в точности как и предыдущие, поднимают клубы пыли на съезде с гравия. Они уезжают. Все они. Рик Граймс, сидящий в одной из этих тачек, мчится навстречу приторному вкусу своего успеха в одном из сражений теперь уже официально начавшейся войны. Мчится один. Без неё.
Сколько дней назад Джейд убеждала себя, что она не принцесса в беде, и что спасение ей не нужно? Как, почти в самом начале всего этого, считала, будто Рик не должен рисковать, пытаясь вытащить её из лап Спасителей? Теперь, стоя посередине двора раскуроченного Святилища в окружении нескольких трупов и дурацкого шипящего баллона, одинокая, брошенная на произвол судьбы, она может смело заявить: звездёжь. Больше всего на свете Джейд нужно было спасение. Рыцарь в потёртых и заляпанных чужими мозгами доспехах, пришедший сразиться с драконом в её честь. Пришедший отвоевать её, вытащить из когтей чудовища, согреть в своих заботливых руках и отвезти в безопасность.