Рыцарь пришёл. Но не ради Джейд, а ради дракона.
В этот момент как никогда хочется разорвать Нигана на куски: почему это он смеет портить её жизнь даже вот в таких, казалось бы немыслимых вещах? Почему это он, забравший у неё саму себя, свободу и какой-либо выбор, теперь забирает ещё и Рика? Последнее, то, что она лелеяла как святейшую реликвию. Как он смеет?
От ветра и от накативших слёз жжёт глаза, пока злость внутри сплетается с бессилием. Джейд неслась сломя голову, чтобы обнаружить, что больше не нужна тому, в ком нуждается сильнее всего. Это не то, чтобы разбивает сердце, но определённо выжигает изнутри всё, до чего может добраться. Дёргает под рёбрами как только что прорвавшийся нарыв. Джейд всхлипывает во весь голос и отнюдь не драмы ради падает на землю, сбивая колени в кровь — банально не может устоять на подгибающихся ногах. Она сгибается пополам, оказываясь в какой-то странной, будто бы молитвенной позе, и шипит сквозь стиснутые зубы, поскольку скверное тянущее ощущение не уходит из грудины, а хозяйничает там, расползаясь в ещё большую чёрную дыру.
Рик был здесь. В шаге от неё. На расстоянии одной минуты, которую он, бесспорно, мог подождать. Но не подождал, и едва ли собирался. Понимание, что это тоже по-своему выбор, вызывает новый приступ пульсирующей боли где-то под рёбрами — Джейд даже грешным делом успевает подумать, что прихватывает сердце. Она бормочет что-то невнятное, но из-за гула в ушах не может разобрать смысла своих же слов, зато может разобрать очень звонкое, визгливое, принадлежащее Вивьен:
— Джейд! Скорее, помоги мне!
С некоторым трудом разлепив мокрые ресницы, Джейд зачем-то ведётся на требование полного дрожи голоса. Пошатываясь встаёт, оборачивается, ища глазами девушку, белое как мел лицо которой обнаруживается за уложенными в штабель досками. Подойдя ближе, она может только ахнуть от открывшейся картины, что трактовать не возбраняется как угодно.
Вивьен сидит на земле, и вид у неё такой, что невольно сжимается сердце: тонкие губы дрожат, из глаз катятся слёзы, заливая юное лицо в геометрической прогрессии, а плечи сотрясаются при дыхании. Её худые руки, раскрашенные в алый, смыкаются на бедре Нигана. Бессознательного Нигана. Его лицо совершенно ровное, лишённое привычных гримас, губы — может, дело в освещении, но навряд ли — отливают синюшным оттенком. Глаза будто зажмурены, а не просто закрыты, и только пальцы, сжимающие рукоять Люсиль мёртвой хваткой, верны привычному стилю. Густая ярко-красная кровь пульсацией проступает под руками Вивьен, несмотря на все её попытки пережать рану.
Ранение серьёзное. Серьёзнее чем то, с которым они обе могли быть готовыми столкнуться.
От такого зрелища спирает дыхание. Спирает дыхание, кружится голова, мутнеет перед глазами — симптомов слишком много, чтобы осознать все из них. Джейд определённо нехорошо, но ещё она в ступоре и немного в панике.
— Он?..
— Умирает, — подтверждает Вивьен со стоном, хотя так и не сформулированный вопрос должен был нести совсем другой смысл. — Мы должны что-то сделать, ну же!
Из Джейд просится яд, но она удерживает его внутри: не настолько она всё же цинична, чтобы заявить что-то едкое убивающейся жене человека, кровь из которого хлещет пусть и не высоким, но фонтаном.
— Нужно… Наложить жгут, — всхлипывая, предлагает девушка, наклонившись к своему плечу, чтобы стереть часть слёз. Она теряет самообладание из-за эмоций, но пока соображает прытко и думает в правильном направлении. — Только я не знаю, из чего. Здесь ничего нет.
Вивьен выжидающе смотрит на Джейд, и её мокрые глаза молча спрашивают, что делать. Хотела бы она знать, Вивьен. Хотела бы она знать…
Ниган, истекающий своей отравленной дьявольской кровью на фоне раскуроченного Святилища, не радует, как можно было предположить, но и не вызывает каких-либо иных эмоций. Нет волнения за его жизнь. Ликования. Торжества. Страха. Нет ничего, кроме убийственного покалывания в груди, где сердце всё никак не способно смириться с поступком Рика. Джейд опускается на колени — на этот раз мягко и постепенно, но стёсанную кожу печёт, как в первый раз — и надеется вынудить себя на чуть большее участие в происходящем, повторяя одними губами реплику Вивьен: «Нужно наложить жгут». Это как бы должно включить мозги, но оно не срабатывает. Ничего не включается, и даже напротив — зависание только усугубляется, когда Ниган слегка приходит в себя. На его шипящий вдох и слабозаметное движение головы Вивьен реагирует как истинно слетевший с катушек человек: она заходится рыданиями во весь голос и бросается к объекту своей любви, обхватывая его обескровленное лицо ладонями, сквозь истерику пытаясь донести обманчивую мысль, будто всё будет хорошо. Всё это она делает, напрочь позабыв о ране.