— Здесь есть вода? — тихо уточняет Джейд, поскольку ей нужно сделать что-то с наждачкой в своём горле.
Британец, не отвлекаясь от ассистирования ни на минуту, даёт вполне содержательный комментарий на этот счёт, и она спешит оставить мужчин, передвигаясь вдоль стен по указанному маршруту. Коридор, в который прошлый раз нырнул Ниган, а потому не удостоился её внимания, оказывается богат на шкафы и полки, забитые всяким съестными штукенциями, начиная от распространённых консервных банок, заканчивая ореховыми батончиками, крупами и сухофруктами. Да, Спасители действительно шикуют по сравнению с другими выжившими, но сейчас Джейд мутит от одного взгляда на еду, и она протискивается меж полок даже не уделив им должного внимания.
В помещении, которое здесь заменяет ванную комнату, свалены доски, некоторые строительные инструменты и чьи-то шмотки, оттого одиноко и совсем не к месту смотрится пожелтевший умывальник с отколотым краем и крошечный квадрат зеркала, стоящий на нём. Это единственная деталь, кроме наполовину разбитого кафеля, позволяющая подозревать наличие санузла.
Ржавый кран пронзительно скрипит, когда по нему устремляется вода, и этот мерзкий звук заставляет Джейд стискивать зубы, до такой степени он неприятен. Несмотря на желание пить, она первым делом пытается отмыть руки, используя хороший напор и обмылок, оставленный рядом с клинковой бритвой: кровь отходит плохо — дело не в том, что она уже успела засохнуть и въесться в кожу, а в том, что, кажется, сам Ниган аналогичным образом успел въесться в Джейд. И теперь смыть его кровь, всё равно что вытравить его из себя — что-то за гранью фантастики.
Слабость в теле вынуждает навалиться на небольшой умывальник всем весом, фиксируя себя в вертикальном положении только благодаря столь специфической точке опоры. Закончив драить руки, но так и не добившись идеального результата, она пьёт воду до тех пор, пока не возвращается приступ тошноты, а наполненный желудок не подаёт непристойные булькающие сигналы. Грубое шершавое горло снисходительно перестаёт быть таковым, оставляя лишь слабое першение. Становится немного легче.
Так почти можно выжить, ровно до того момента, пока мозг снова не вспоминает о Рике. Громкий болезненный всхлип, что становится для Джейд неожиданностью, не в силах заглушить даже шум льющейся воды. Рваный звук вылетает сам по себе, а за ним следует тихий скулёж, рвущийся через стиснутые до беспамятства челюсти. Как будто собаке наступили на хвост, да только по Джейд, кажется, потоптались вообще везде. Её тело бьёт дрожь, такая, что даже вдох сделать не выходит — очередная паническая атака подкрадывается незаметно, да и сколько их уже было в последнее время? Давно можно было сбиться со счёта и научиться принимать сие явление как рутину. Жестокую и стремительно убивающую рутину, в ходе которой стены сжимаются вокруг тебя и норовят раздавить в лепёшку.
Если Джейд сейчас скажет, что ей больно, это не будет гиперболой или красивым оборотом речи — она буквально чувствует, как рыболовные крючки, на которых она болтается в своей замерзающей проруби, раздирают грудную клетку и оставляют глубокие кровоточащие борозды с рваными краями. Медленно, по дюйму, они ползут вверх, вскрывая брюхо, безжалостно выдирая внутренности, и замирают только у горла. Если постараются ещё немного, то порвут трахею.
В мировоззрении Джейд есть два полюса, которые, она думала, вечные. Два рыболовных крючка, застрявшие чуть ниже подбородка. Первый — отдающий белым металлическим блеском, возможно серебряный, его она заглотила сама; второй — будто бы медный, покрытый, к тому же, коричневыми пятнами ржавчины, в неё затолкнули насильно. Джейд — рыба, всерьёз существующая между двумя удочками и двумя рыбаками, что тянут свою заслуженную добычу в разные стороны, но ужас ситуации, что странно, не в этом.
Мир не чёрно-белый, в нём полно цветов, и прочие бла-бла-бла, но по факту — по чёртовому физическому факту — цветов не существует вовсе. Всё, что ты видишь, не более, чем иллюзия, отражение. Никто не знает, как на самом деле выглядят предметы, ложь окружает нас изначально с рождения. Мы видим то, что хотим видеть или то, что другие убедили нас видеть, и с таким раскладом… Стоит ли убиваться из-за того, что стена, на которую, ты думал, можешь опираться, в какой-то момент идёт трещинами и по кирпичикам рассыпается на глазах?