Она поднимает с раковины небольшой кусок зеркала, который легко помещается в ладонь, намереваясь задать этот вопрос человеку, что окажется в отражении.
Но в отражении оказывается не человек.
Какое-то существо с красными белками, перекошенной гримасой на лице, как у оказавшейся в пожаре восковой куклы, и совершенно невменяемым взглядом косится на Джейд со встречным неодобрением. Ему тоже не нравится. Существо тоже недовольно. Тоже считало, что выглядит как-то иначе. Они — по сути одно и тоже — разочаровывают друг друга одновременно. Приходится вернуть зеркало на прежнее место, растеряв весь запал задавать какие-то вопросы.
Джейд хочет найти оправдание Рику, хочет сказать, что он поступил правильно, рационально и вообще — большой молодец, раз наконец-то собрался и дал охренительный отпор, но ей так до непозволительного обидно, что она не способна встать на его сторону так, как делала это прежде. Может, он поступил правильно. Может, он молодец и, вероятно, так это и есть, но собственные эмоции мешают взглянуть на ситуацию с какой-то другой стороны. Она не готова бросаться словами о предательстве и громкими аллегориями а-ля «нож в спину», хотя чувствует что-то из этой оперы.
Доподлинно: Джейд чувствует, что она слетела с одного из крючков, того, что заглотила сама, похожего на серебро. Вернее даже не совсем слетела, он на месте, в горле, но леска натянулась до предела и лопнула.
Сравнительно придя в себя, то есть хотя бы задушив паническую атаку, она возвращается в «операционную», бросая на бессознательного Нигана лишь мимолётный взгляд. Леска здесь такая, что не порвётся, даже если на ней будут тащить акулу, но сам крючок, подпорченный ржавчиной, опасно шатается возле трахеи и намеревается, очевидно, отломиться от основания.
Карсон и Британец не уделяют ей ни капли внимания — в самом что ни на есть буквальном смысле жизнь «босса» сейчас теплится под их пальцами, но утекает с каждой секундой, а значит промедление стоит слишком дорого. Они возятся с Ниганом, будто с обычным пациентом в критическом состоянии, у Джейд же не выходит дистанцироваться от садистской личности дьявола, и она плавает где-то между злорадством, осуждением и непринятием того факта, что от исхода сегодняшнего дня и жизни одного ублюдка в самом деле может зависеть её душевное спокойствие.
Заканчивают мужчины через добрые сорок минут, но на достигнутом Эмметт не останавливается: он ещё раз проводит свои тесты, начиная от проверки реакции зрачков, заканчивая измерением давления, и, судя по хмурости его лица, всё не так радужно, как рассчитывалось.
— Нужно восполнять кровопотерю. Вытекло литра два, нужно влить хотя бы половину, — ставит перед фактом Карсон. Он трёт лоб запястьем, когда задаёт Британцу вопрос: — Какая у тебя группа?
Тот некоторое время молчит — очевидно, вспоминает.
— Вторая отрицательная.
— Не подходит, — сцепливая зубы, Эмметт раздосадованно вздыхает. — Тогда вливаем мою первую. Не дай Гиппократ, она начнёт агглютинировать.
Мужчины, переговариваясь, кажется забывают, что поблизости ошивается ещё один человек. Британец получает необходимые инструкции, медик пытается вкратце обрисовать суть процесса, подготавливая шприцы. Всё это происходит без участия Джейд, слаженно, но в тоже время суматошно. Она с трудом поспевает за движением событий, совсем не помнит, что значит это пугающее слово «агглютинировать», но вольно интерпретирует его как «какой-то пиздец».
Ниган может сдохнуть. Как она давно хотела.
Джейд прокручивает эту мысль трижды, пока не находит в приторном удовольствии очевидный изъян: смерть Нигана приведёт к тому, что последний «жизнеспособный» крючок в её горле исчезнет в никуда. Она сорвётся с последней удочки, течение снесёт её в глубину. Туда, где нет света и звука. В вакуум. В холод и пустоту, в отсутствие всего. Она окажется там, где боится быть — наедине с такой порочной и омерзительной собою. Это очень плохая перспектива, от которой в очередной раз исступлённо темнеет перед глазами, но в повторный обморок Джейд чудом не падает. Грани рассыпаются перед страхом потерять всё одним махом, и она начисто отвергает своё бездействие. Пускай Джейд, в рамках этой метафоры, рыба, но тонуть она не хочет. Всё, что ей нужно — остаться в некомфортной зоне комфорта, удержать на плечах падающие своды реальности. Ниган — последняя из несущих колонн, ценность которой после ранящего поведения Рика неожиданно возросла. Джейд, чёрт возьми, не позволит ей рассыпаться: этого ублюдка она вытащит хоть прямиком из преисподней, из-под лап и зубов самих церберов, только лишь бы он продолжал быть ублюдком, которого можно ненавидеть. Только лишь бы он существовал как убийственно раздражающий громоотвод для её тяги бросаться из крайности в крайность — чтобы бросаться таким вот образом, нужно, чтобы эти крайности хотя бы существовали.