— У меня вторая положительная, — навязывает себя Джейд. — Это поможет?
Карсон вздрагивает — в самом деле, похоже, забыл о её присутствии. Выдержать его недоуменно-оценивающий взгляд непросто: приходится прикусить щёку изнутри и скрестить руки на груди в невольном стремлении защититься от чрезмерного внимания.
— Ты серьёзно? — уточняет он с недоверием. Джейд, в общем-то, тоже не может поверить, что в самом деле предлагает свою помощь. Вместо запланированного кивка она поднимает подбородок и объясняет:
— Кто-то должен сохранять голову холодной и в случае чего быстро реагировать. Вряд ли ты сможешь это исполнить без литра крови, а без врача мы далеко не уедем.
Карсон не должен понять, что у неё шкурный интерес. Пусть решит, что своим объяснением Джейд пытается неумело скрыть волнение за жизнь Нигана или оправдать свои чувства к нему. Всё что угодно. Пусть увидит любой смысл кроме того, что есть там изначально. Истинная причина столь сумасшедшего альтруизма за гранью даже для неё, и посвящать кого-то чужого в эти хитросплетения собственной логики совсем не хочется — таких странностей не поймёт ни один человек со здравым восприятием реальности. Взгляд Эмметта меняется, скепсис из него постепенно вытесняет сочувствие, под гнётом которого, разумеется, врач Спасителей уже не может пойти на попятную. На том они и сходятся: кровь Джейд подходит, Карсон не возражает, а значит переливанию быть.
Британец притаскивает из другой комнаты наполовину убитое временем кресло, на котором когда-то как на троне восседал Ниган. Теперь оно по настоянию ситуации принадлежит ей.
— Прямое переливание крови в полевых условиях имеет свои сложности, — признаётся Эмметт, когда перетягивает жгутом руку Джейд. — Я заведу иглу тебе в вену и буду менять шприцы по мере их наполнения. Работать придётся быстро и слажено. Возможно, что пару раз выбьем иглу, будь готова к этому. Ты, — он обращается к Британцу, — вкачиваешь кровь боссу. Я буду передавать тебе шприцы, если увидишь, что надувается шишка — зови меня. Не отсоединяй шприц, пока не получишь следующий и не постарайся как можно меньше телепать иглу.
От этих разговоров у Джейд кружится голова. Она сглатывает со скрипом — наждачная бумага снова вернулась в горло — и запрокидывает пульсирующий затылок на спинку кресла. Закрывает глаза. Пытается спросить у себя «во что ты ввязываешься?», но в голове нет ни одной мысли, настроенной на диалог.
— Все готовы? — уточняет Эмметт, но по его интонации очевидно, что даже отрицательный ответ не будет рассматриваться причиной задержать грядущую канитель. Британец выражает согласие с лёгкой дрожью в голосе.
— С одним условием, — произносит Джейд, открывая глаза и распрямляясь в кресле только ради того, чтобы взглянуть на двух Спасителей как истинно помешанная на своей репутации женщина, — если он выживет, то никогда об этом не узнает.
Дело в том, что Ниган может не так интерпретировать её жертвенность. Возомнить, что он ей до такой степени нужен. Он-то, может, и нужен, но не Джейд, а её дуальному миру, который нуждается в стабильности, выраженной каким угодно способом. Польза и эффект освобождения благодаря выходу из зоны комфорта — красивая сказка, придуманная её коллегами, но она так легко опровергается нерушимыми биологическими опытами: если животное достаточно долго держать в клетке, то однажды, открыв дверцу, можно обнаружить, что пленённый зверёк никуда не уходит. А даже если и уходит, то умирает при первой возможности, неподготовленный к суровой реальности окружающего мира. Джейд лучше останется в клетке, предварительно сделав всё, чтобы эту самую клетку сохранить.
Карсон и Британец переглядываются, но всё же соглашаются на поставленное условие, и они втроём приступают к операции «спаси мудака». Иглы загоняются по венам, десятикубовые шприцы заполняются один за другим и тут же опустошаются на расстоянии в треть метра. Снова мигрируют в руки Эмметта, образуя цикл. Цикл, от которого голова кружится на третьей космической. Джейд как может прислушивается к себе, то и дело напоминая, в чьих венах оказывается её кровь, но не испытывает по этому поводу беспокойства. С ней всё хорошо. Она геройствует и спасает Нигана не потому, что нуждается в нём так, как это делает Вивьен, и не потому, что хочет для него счастливого будущего. Ей просто нужен привычный объект в окружении. Ненавистный, удушающий, но привычный. Свой, почти изученный. Нужен хоть один крючок, удерживающий на плаву.