Джейд спасает Нигана исключительно ради себя, и слово «эгоизм» здесь как никогда кстати. Удивительно: то, что Рик приписывал ей с самого начала, в ней всё же оказалось. Проницательный засранец был прав. Небось, видел её насквозь, а потому так легко пользовался тем, насколько она боготворила его.
Мельтешение перед глазами вызывает сонливость. Приблизительно через двадцать-тридцать минут после начала действа свинцовые веки слипаются сами собой, и Джейд, своим решением избежать кошмаров не спавшая почти двое суток, невольно поддаётся зову немеющего тела. Перед закрытыми глазами приятная темнота, обволакивающая, мурлыкающая спокойную колыбельную, в которой нет ни намёка на резвость «Smooth criminal» и шипящий голос Майкла Джексона. Это почти похоже на забвение, но в нос опять лезет вонь нашатыря.
— Оставайся с нами, — строго приказывает Карсон. — Осталось двести пятьдесят миллилитров, скоро закончим.
Слабость во всём теле, мутное зрение, ощущение опьянения из-за вытекающей крови — всё это оказывается Джейд печально знакомым и отсылает к моменту знакомства с Риком. Воспоминания свежи в памяти, несмотря на то, что в тот момент она почти не соображала, но ворошить их прямо сейчас — ровно что издеваться над собой. Когда Эмметт наконец-то заканчивает, он ободряюще сжимает её плечо:
— Ты молодец.
Джейд пытается улыбнуться ему пересохшими губами, хотя не видит ни единого повода для улыбок. Одним глазом она уже давно спит (скорее — просто отключается), но всё же улавливает момент, когда Карсон заставляет разжевать несколько каких-то невкусных таблеток, а после пытается приладить ей и Нигану капельницы. Прилив физраствора мгновенно ударяет в голову, и Джейд, расслабившись, отрубается прямо во время процедуры.
***
Последующие полтора дня ничего не меняется. Ничего примечательного, впрочем, не происходит и далее, разве что существование становится чуть более выматывающим, когда Карсон и Британец отбывают в Святилище за лекарствами, да и разведать обстановку в целом. Джейд остаётся в компании своих демонов, по-прежнему бессознательного Нигана и короткоствольного револьвера, который ей вручили на случай, «если босс начнёт подавать нечеловеческие признаки» — Британец, прежде чем уехать, умело завуалирует фразу «станет хреновым ходячим». Видимо, он думает, что она слишком мягкотелая, чтобы столкнуться с такой истиной, а потому старательно сглаживает углы.
Нехватка крови всё ещё затягивает пеленой мысли, но этот туман не спасает от тревожности и беспокойства: Джейд серьёзно обеспокоена тем, насколько не туда свернула событийная составляющая её жизни. Она — человек практически лишённый сочувствия, вроде бы преданный Александрии, довольно мелочный и мстительный по своей сути — связана по рукам и ногам, сидя здесь, около Нигана, и со смиренным страхом ожидающая его пробуждения. Чего теперь стоит ожидать? От него, внешних обстоятельств, самой себя? Лидер Спасителей сейчас совсем не тот кусок мразоты, которым она привыкла его видеть. Он не превратился в одомашненного волка, но стал зверем, попавшим в капкан и в виду этого ставшим не столь опасным. Тени на его лице делают морщины глубже, вынуждая невольно задаваться вопросами о возрасте — они никогда не поднимали этого вопроса и вряд ли поднимут в дальнейшем, но Джейд чисто интуитивно кажется, что Ниган старше её лет на пятнадцать.
Ладонью она трёт уставшие без внятной причины глаза, перед которыми плавают мушки, но какое-то странное тёмное пятно всё же остаётся на периферии. Крупное, нестандартной формы, оно вызывает опасения только через несколько минут, когда отказывается исчезать даже после тщательного массажа зажмуренных век. Джейд успевает надумать невообразимого, но быстро успокаивается, когда поворачивает голову и сталкивается взглядом со своим отражением в высоком зеркале. Как говорится: здравствуйте, сейчас вас познакомят с виновником всех бед в вашей жизни.