Она с точностью до мелочей вспоминает разбросанные по полу гильзы и тело неизвестного мужчины, что имел честь вдохнуть ядовитые пары раньше неё. Он ведь выпустил почти всю обойму в дверь, оставляя на ней рваные дыры круглой формы, хотя никаких следов присутствия чужаков в своей обители Ниган не выявил.
Галлюцинации. Конечно же, у него были галлюцинации, и перед глазами стоял кто-то фальшивый, выводящий из себя, путающий все мысли.
Джейд смотрит на Джейн Дуглас. Джейн Дуглас смотрит на неё. Каждая думает о чём-то своём, но общую направленность эмоционального фона выдаёт повисшее в воздухе напряжение. Синхронно они будто бы узнают друг о друге что-то, что не доставляет им удовольствия. Хочется в голос материться от досады, но с губ срывается только тихое:
— С кем ты связался? — адресованное Рику.
Как рядом с ним оказались люди, владеющие чёртовым биохимическим оружием? Как он согласился на это? Почему пошёл с ними в атаку, почему использовал инструмент для чёртового геноцида против людей, которые, как она писала в своей бредовой пьяной смс, были готовы стать на его сторону? Вопросов много. Так много, что от них пухнет голова, и пульсация врезается в затылок как разрывная пуля, сконструированная на коленке, но начищенная до блеска.
Кто ты вообще такой, Рик Граймс?
— Каждый полицейский — преступник, — в тон вопросу, заданному мысленно, повторяет Джейн Дуглас. Она отходит от Нигана, чтобы замереть поблизости в вызывающе-небрежной позе абсолютного равнодушия. — Не говори, что никогда не слышала этой песни.
Джейд путается пальцами в волосах, массируя затылок медленными, болезненными движениями. Она уже может ставить на себе крест? Или стоит чуть-чуть повременить до тех пор, пока не вернётся Эмметт и, выслушав о бредовых выходках её мозга, не разведёт руками?
Ниган, предпочитающий оставаться в стороне, сам того не зная как никогда близок к тому, чтобы потерять ещё одну жену. Только едва ли в честь Джейд он назовёт что-либо. Оскорблённость этим фактом вклинивается между накатившей слабостью и головной болью, вынуждая выплеснуть эмоции хоть куда-нибудь:
— Я помогаю спасать твою задницу в ущерб всем своим принципам, и вот как Вселенная спешит отблагодарить меня за доброе дело?! Даже она, чтоб это всё, ненавидит тебя, раз вместо плюса в карму мне достаётся абонемент на бесплатную поездку по следам съехавшей крыши! — Приходится подойти ближе, чтобы с чистой совестью высказать претензии в лицо предельно равнодушному собеседнику. Лидер Спасителей своим бездействием как бы посылает её нахер, что вдвойне оскорбительно. — Мои поздравления, Ниган, ты доебал даже Вселенную! Если я сдохну из-за того, что наглоталась газа, пока сидела и как соплячка держала тебя за руку, то гарантирую: я буду очень злым приведением, и сам ад, в который ты бесспорно попадёшь, после меня тебе покажется Диснейлендом. Закачаешься. Я обещаю.
Облегчение не наступает. Ноющая боль всё также пытается расколоть череп надвое, но, даже не смотря на это, поток слов выливается с завидным напором:
— В сопливых фильмах люди без сознания слышат, что им говорят, и я надеюсь, что ты тоже слышишь, — сознается Джейд в своей слабости. — Нахожу момент отличным, чтобы сказать: это твоя вина. Слышишь? Это твоя грёбаная вина.
Галлюцинация цокает и качает головой, скрещивая на груди руки с явным посылом «что за тупица!» — другая она, предпочитающая называть себя Джейн Дуглас, может и умеет смотреть на ситуацию здраво и искать причины провала в первую очередь в себе, но настоящая Джейд половину своей жизни винила во всём других и пока не собирается перестраиваться на новый лад. Она зла, не хватает слов, чтобы описать, насколько. Выплеснутый словесно яд не в силах компенсировать ярости, обручем сжимающей грудную клетку, и Джейд переходит к физическому выражению эмоций: от души пинает Нигана, развалившегося на полупрогнившем матрасе. Его рука, опущенная на пыльный пол, податливо покачивается от удара — атаковать это тело сейчас равносильно попыткам раздать несколько хороших тумаков мягкой игрушке. Невозможно выпустить пар на том, кто не порывается дать тебе в ответ смачную затрещину. Так неинтересно, моментально теряется весь смысл.