19/1.
Между любовью и ненавистью тонкая грань, но мне всё равно.
Просто позволь сказать, что мне это нравится.
Breaking Benjamin — Diary of Jane
В прошлой жизни, которая перестала иметь какую-либо важность уже кучу лет назад, Ниган вполне непредвзято относил себя к неудачникам — только в юности казалось, что закономерности можно перешагнуть и стать выше этого, но на деле эти самые закономерности вгрызались тебе в глотку и не отпускали живьём. Из того района Канзаса, где он вырос, никто не выбрался в белой рубашке и начищенных тапках: в поисках лучшей жизни одни уходили в криминал, вторые — пытались смотаться в Миссури и осесть там, однако, не преуспев, чаще всего возвращались обратно, круглосуточно глушили пиво и довольствовались пособием по безработице.
С двадцати трёх Ниган перестал искать себя, поняв, что просто бесполезно: в таких районах либо умирают на улицах, либо живут, притворяясь, что всё в порядке. Он был неглуп и, если бы не засрал школьные экзамены из-за своего подросткового максимализма, мог бы учиться в среднем по популярности колледже, рискуя стать первым со всего квартала, выбившимся в люди; именно эта «неглупость» со временем помогла осознать бесцельность попыток найти лучшую жизнь. Для некоторых людей лучшей жизни банально не существовало.
Так он оказался втянут в серую монотонность, которую обычно подразумевали, когда говорили о существовании в социуме. Нашёл работу. Обзавёлся затхлой квартирой, которую постоянно заливали соседи сверху, вечно бухие в хлам. Несколько раз в неделю ходил бить морду соседу по лестничной клетке за орущее посреди ночи техно. Разумеется, в такой обстановке было сложно сохранить нервы и совсем скоро, приблизительно к тридцати, Ниган понял, насколько полезно вымещать злость на собственную несостоятельность на других. Так можно почти не пропускать это через себя.
От большего числа эмоций удавалось избавиться на работе. Ох, ну и доставалось этим безмозглым детишкам… До него они вроде как любили физкультуру. Вроде бы. Ниган никогда не утруждал себя тем, чтобы спросить, лишь гонял их до изнеможения, не стесняясь грубо комментировать пробежку даже тех, кто укладывался в отведённые нормативы. Без лишних слов, они ходили у него по струнке. Как в армии. Или же тюрьме. Диктатура разрослась до такой степени, что ученики начали приходить задолго до занятия, ибо за опоздания одного наказывали сразу всех. Кроссом или сорокаминутными отжиманиями — Ниган стремился не повторяться, и всегда придумывал что-нибудь новое.
Они с Люсиль были из разных миров, это было ясно изначально, ещё в первую встречу. От её хрупкого силуэта веяло интеллигентностью, а расправленные в идеальной осанке плечи выдавали строгое воспитание. Глаза смотрели всегда будто бы с огоньком задора, но Ниган до сих пор помнит то обезоруживающее волнение, которое увидел в них, когда впервые увидел её.
Люсиль заявилась к нему сама. Прямо в обитель зла, куда редко заглядывали даже его коллеги — стук её каблуков о паркет спортзала был отрезвляюще неожиданным. Шла она уверенно, прижав к груди какую-то тетрадку, и тёмно-каштановые волосы, что немного вились, пружинили в такт движениям. На подоле чёрного чрезмерно закрытого платья виднелся след от мела.
Он шагнул ей навстречу, желая в привычном порыве отчитать, поставить на место, выставить вон, но не успел произнести ни слова о том, что за вход в зал без спортивной обуви он обычно грозится оторвать ноги и засунуть их нелицеприятные места. Люсиль заговорила сама. Смущённым тоном попросила дать ей несколько крепких старшеклассников, чтобы передвинуть пианино в музыкальном классе. Она была так взволнована необходимостью сделать это, что, казалось, даже немного злилась. Злилась, но в отличие от него держала это внутри себя, разговаривая и жестикулируя максимально вежливо.
Это сбило его с толку. Причина, по которой он безропотно согласился, была именно в этом — в растерянности.
Как выяснилось позже, Люсиль оказалась в школе по вине своей знакомой. Ниган почти не знал эту моль с небрежным пучком на голове, что вечно музицировала в своём классе и почти не выходила в люди, но именно эта моль, отправившись на больничный, привела в его жизнь кого-то неимоверно важного. Люсиль взяли на неделю в качестве замены преподавателя по искусству, и тут же повесили на неё кучу обязанностей, в один прекрасный момент и вовсе заставив привести в порядок музыкальный класс к какой-то супер важной проверке. Разумеется, Ниган выделил пару перекачанных чмошников со старшего курса, но всё же не удержался от того, чтобы проконтролировать процесс — должен был быть уверен, что эти увальни сделают всё, как надо этому несправедливо втянутому в школьную рутину созданию. В конечном итоге, пришлось не просто руководить, но и участвовать, поскольку два лба, наверняка уже зажимающие девок по углам, не могли справиться с одним старым пианино.