Своим слабоумием впечатление она производила неизгладимое, и для такого ублюдка, как он, это был вызов. Переиграть. Перехитрить. Просчитать каждый, сука, очередной абсурд и наступить ботинком на горло до того, пока не созрел новый. Джейд в самом деле была подгоревшим кексиком, и дело тут вовсе не в её ожоге — к ней тянуло, но вместо сладости на языке пощипывала горечь, поэтому приходилось вдвойне ответственно решать, откуда откусить очередной кусок.
Ниган в самом деле гордился тем, как постепенно перекрывает ей кислород. Выявленные им болевые точки, о которых Джейд сама не знала, её тягучая, полная отчаяния, манера вести игру, возможность направлять мысли в её голове в нужное русло — всё это доставляло удовольствие. Удовольствие жёсткое, во многом напоминающее садизм, но… Ниган всё же делал это в первую очередь потому, что знал, как будет лучше. Он, как принципиальный юнец, хотел сделать из этого сломанного Лего что-то более-менее приемлемое, а потому использовал спорные методы и раз за разом ставил её в щекотливые ситуации.
Но она, дрянь, иногда делала тоже самое — это нелепое противостояние усугублял факт, что они оба слушали, оба вгрызались в малейшие детали и делали выводы. Даже самый дерьмовый психолог может залезть тебе в голову, если от этого будет зависеть не профессиональная репутация, а собственная важность и возможность поставить кого-то на место. Порой Ниган чувствовал, как все эти тупые приёмчики пытались отработать на нём, но никогда не позволял этому зайти далеко. Что же касалось тихих манипуляций… Он полагал, что «мисс-пустая-башка» не настолько умна, чтобы провернуть такое с кем-либо, старше пятилетки.
Когда Ниган открывает глаза, зрение двоится и требуется время, чтобы обнаружить связь между раздражающим шаркающим звуком, приведшим его в себя, и малознакомым окружением. Мелкая комната без мебели, абсолютно пустая, кажется лишь смутно знакомой, но ничего определённого в голове не всплывает — соображать удаётся с заметным трудом, прикладывая к этому чрезмерные усилия, и с горем пополам Ниган приходит к выводу, что поводов для паники у него куда меньше, чем для раздражения. Мерзкий скребуще-шаркающий звук не затихает. Он настолько гадкий и прошибающий до кончиков волос, как скрежет ногтей о стекло.
Источник находится сравнительно быстро — он, почти недвижимый, сидит у дальней стены, вполне преуспев в том, чтобы слиться с окружением и не привлекать к себе ни грамма внимания. Присутствие Джейд становится неожиданностью ровно такой же, что и её вид. Шея запрокинута, затылок упёрт в стенку, глаза напряжённо прикрыты, а край нижней губы перекатывается под зубами. Скованность плеч надёжно замурована кожей куртки. Его куртки. Ниган отлично помнит, какой фееричный скандал закатил однажды Молли, когда та посмела потянуться к его футболке, желая нацепить её на себя — эти тупые женские трюки из романтических комедий были всецело ему отвратительны, а Люсиль, которая никогда не претендовала на его вещи, лишь помогала укрепиться во мнении, насколько это вульгарно и мерзко. Однако Джейд, как прежнюю любовницу когда-то, отчитывать не манится.
Застёгнутая по максимуму куртка висит на ней как белый флаг безоговорочной капитуляции, а потому ничего мерзкого или вульгарного в этом не найти, даже если очень захотеть. Пальцы правой руки вроде бы крепко сжимают кромку рукава. Спутанные волосы местами уходят под воротник, намекая, что натягивалась вещь в спешке, безотчётно, под настоянием импульса. Пальцами левой руки Джейд раскручивает револьвер, лежащий на полу, в точности так, как если бы ей было пятнадцать и она, залив в себя литр пунша, играла бы в бутылочку. Своей рукоятью и стволом он скребёт об пол, порождая тот самый выбешивающий до жути звук.
— Клянусь богом, если ты не прекратишь, я откручу тебе голову, а потом поставлю обратно задом наперёд и сделаю вид, что так всё и было.
Плечи Джейд дёргаются в испуге, а рука с громким «бух» падает на револьвер, прижимая его к полу. Она не сразу осмеливается открыть глаза, роняя рваный вдох, как если бы рыдала последние пару часов и только что взяла себя в руки. Взгляд её красных глаз бегает по его лицу, и столько там понамешано в этот момент, что ничего внятного не понять. Как и почти всегда в случае с Джейд, собственно.