Такой интонацией обычно говорят «дорогой, я сегодня замоталась и ничего не приготовила, поэтому на ужин у нас вчерашние спагетти», но никак не «я пыталась вышибить себе мозги, но как-то не сложилось». Поначалу именно это мешает в полной мере осмыслить услышанное и выцепить из потока слов нужные.
— Вот это, — Джейд разжимает ладонь, которую Ниган вначале принял за сомкнувшуюся на кромке рукава, демонстрируя матовую пулю. — Должно было быть у меня в голове. Быть трусом иногда чертовски выгодно, а?
Пуля отправляется следом за револьвером, прыгая и катясь полу — этим жестом Джейд как бы окончательно снимает с себя ответственность за всё, что происходило за время его отключки. Бегство — доступнейший способ, которым ей удаётся держать себя в узде хоть как-то, но Ниган не знает, как относиться к такому: вначале каждым действием она требует смерти, потом скулит, что не хочет умирать и растеряла весь запал для путешествия на тот свет, после чего играет в русскую рулетку аки похуистка восьмидесятого уровня. Если это не долбанутость, то Ниган не знает, что это. Неужели так сложно наконец определиться? Хочешь сдохнуть — сдохни, только прекрати ныть. Хочешь жить — живи, только засунь свои суицидальные наклонности в жопу и не отсвечивай. Всё настолько очевидно, что доступно и ребёнку, но нет, Джейд у них особенная и даже со своим образованием как-то не дотягивает до адекватного человека, способного к восприятию и созданию простых логических цепочек.
Ниган не хочет разбираться в этом. Учить. Вбивать в пустеющую голову какие-то истины. Не хочет делать то, что первым делом порывается сделать обычно. К чёрту. В другой раз — обязательно. Он приподнимается на локтях, разглядывая поднывающее бедро и повязку на нём, прилаженную на толстый пластырь. Кроме этого, ну и терпимой слабости вкупе с лёгким онемением кончиков пальцев, состояние вполне себе сносное, но морально Ниган себя ощущает так, будто ненароком восстал из мёртвых и теперь имеет явные сложности с акклиматизацией. Он сдёргивает пластырь, разглядывая рану под повязкой со скептически настроем. Бывало и хуже. Наверное. Шестисантиметровый шов ровный, насколько это возможно, и очевидно, что наложен он был набитой в этом деле рукой, но Ниган всё же стремится включить свою придурковатую женушку в разговор, когда резковато интересуется:
— Этим пиздецом я обязан тебе?
— Мне? — недоуменно переспрашивает Джейд, кривя губы. В этот раз ей, похоже, даже не нужно время на раздумья. — Я бы не пошевелила и пальцем ради тебя.
Серьёзно, хватит бесить своей манерой говорить фразами, расходящимися с фактами. Хватит, мать твою, отрицать очевидное.
— Уже поздно выпускать колючки, — выплёвывает Ниган, умудряясь и в такой ситуации сохранять свой трезвый взгляд на мир. — Лила тут слёзки, сидела возле меня как любящая жена, а теперь пытаешься упрятать голову в песок. Пардон за мой французский, ты очень хуёвый страус.
Джейд разводит руками с недоумением, будто совсем не понимает, что он несёт — это очередное бегство, приправленное скепсисом и пренебрежением — после чего трёт переносицу с таким остервенением, словно пытается стереть кожу до самых мышц.
— Пошёл ты, — шипит она по итогу.
Будничный обмен любезностями всё так же свеж и хорош, как когда-то, что становится приятной новостью. Магическим образом Джейд не приедается, хотя систематически раздражает — в ней не появляется ничего нового, но из раза в раз она с полтычка заводит его внутренние двигатели, заставляет соображать, вести борьбу, утверждать лидерство и диктовать правила. Нигана забавляет её вечная тяга избавиться от него этим детским «пошёл ты». Неужели хоть на ком-то это сработало?
Джейд встаёт с пола, зачем-то придерживаясь о стену, и перемещается к окну, полностью переключаясь на происходящее снаружи. Её вид наталкивает на мысли об обиде, и не сразу удаётся прийти к выводу, что так оно и есть: очевидно, говоря «тебе стоит переключиться на кого-то более сложной конфигурации и чуть-чуть живого» она имела ввиду себя. Это становится для Нигана открытием. И если по поводу жизни вопросов не возникает, то сложность конфигурации он мог бы попытаться оспорить, располагай таким желанием.
Желание у него прямо сейчас лишь одно, и оно ограничивается необходимостью пошевелиться, чтобы разогнать одеревенелость мышц. Ниган без спешки принимает сидячее положение, постукивая по виску средним и указательным пальцами и пытаясь заставить исчезнуть агрессивную пульсацию в черепной коробке, когда Джейд подаёт голос: