— Есть что-то необъяснимо влекущее в том, как мужчина орудует такой бритвой возле своей шеи, — в противоречивой интонации Ниган почти готов разглядеть на удивление искреннее восхищение, но оно слишком быстро сменяется привычной колкостью: — Особенно, когда это делаешь ты, и есть какой-никакой шанс на один очень интересный исход.
Выбор выражений мог бы разозлить, если бы не целая куча факторов. Самый первый — Джейд иногда деградирует до уровня десятилетки и огрызается настолько неумело, по-дурацки и невпопад, что это вызывает в первую очередь приток отвращения и жалости. Второй фактор, склоняющий не выходить из себя — её видок, напоминающий гипертрофированную пародию на человека, по которому проехался асфальтоукладчик. Если она на минуту вытащит из жопы свою гордость и притишит идиотизм, то сможет наконец-то понять очевидную истину: причина этого состояния — он. Джейд переживает за его здоровье настолько, что сидела возле его койки, пока он был в отрубе, настолько, что белки её воспалённых глаз затянуты краснотой — всё это не играет ей на руку, но это правда, которой они располагают. Нужно иметь смелость, чтобы признаться в чём-то подобном, но смелость Джейд трухлявая, нестабильная и чаще всего служит синонимом идиотизма.
— Как некрасиво желать смерти своему мужу, — порицает Ниган, цокая языком. — Я оскорблён до глубины яиц.
Молчит она в точности как человек, что отчаянно подбирает слова, но ему, на самом-то деле, глубоко плевать на эти внутренние неувязки. Он не нанимался в психологи для психолога, и возвращается к своему занятию — чёртову бороду стоит убрать как можно скорее.
— Я не знаю, как это оказалось возможным, — внезапно подаёт голос Джейд. — Рик никогда прежде не принимал таких жестоких решений.
О, конечно, определённо стоит обсуждать это сейчас, когда у Нигана в руках острое лезвие: невольно он сильнее сжимает пальцы на заляпанной ручке бритвы, но тренирует сдержанность, когда невозмутимо продолжает вести её вдоль своей шеи.
— Хочешь, чтобы я пособолезновал твоему всратому умению разбираться в людях? Или посочувствовал тому, что святоша-Рик потерял свой ебучий нимб?
— Не утруждай себя, — моментально фыркает Джейд. Она скрещивает руки на груди, будто пытается отгородиться от его грубости любым доступным способом, но продолжает говорить спокойно, притворяясь, что совсем не обращает на неё внимания. — Я просто пытаюсь сказать, что не могла представить подобного развития событий. Это… За гранью. Если думаешь, что я причастна, или намереваешься каким-то боком включить меня в процесс мести, то давай честно обсудим это на берегу, пока моя нервная система готова принять абсолютно любое дерьмо.
Мужчины родом с Марса, женщины — с Венеры, Джейд — с какой-то планеты, где одна тарабарщина. Её черепную коробку хочется подарить на вскрытие Люсиль, чтобы она открыла этот бестолковый котелок и наконец разъяснила, что за черти в нём сидят. Дала экспертное заключение, так сказать.
Ниган вообще не поспевает за сменяемостью выводов и за сплетением слов. Откуда в Джейд взялась уверенность, что он потащит её к эпицентру? Её — безмозглую курицу, рванувшую под пули, когда ебливый Граймс замаячил только на горизонте? Нет, всегда можно пойти по примитивному пути и выпустить ей кишки на глазах всех Александрийцев, но какой, к херам, в этом толк? Теперь они с Риком играют по другим правилам.
— С какого ты вообще рассчитываешь на роль во всём этом?
— Рик поимел всю твою систему, убил кучу людей, ещё кучу — отравил какой-то нейрохренью, ранил тебя, и ты спрашиваешь, почему я пытаюсь морально подготовиться к грядущей ответке? — Джейд взмахивает руками, пытаясь, очевидно, компенсировать внутреннее возмущение, но на повышенные тона не переходит, заканчивая негромким: — Ты не оставишь это без наказания, наказывать ты любишь больше, чем что-либо, а я ближайший доступный инструмент. Не настолько тупой, к слову, чтобы не прийти к этому своим умом.