Он неопределённо взмахивает своей рукой. Рукой Джейд. Их общим сплетением рук. С тихим свистом ведёт бритву по воздуху, но в конечном итоге возвращает на прежнее место, в небольшую ямку существенно правее кадыка. Джейд, окаменевшая похлеще, чем сраная статуя, не возражает — сейчас с ней, кажется, можно делать всё, что угодно: дайте ему эту блядскую покорность и пару часов, он найдёт ей идеальное применение где-то пониже пряжки ремня.
— Нет никакой долбанной разницы в убийстве спящего и неспящего, — говорит Ниган тоном преподавателя, что в который раз объясняет своей глупой, но любимой студентке элементарные основы. Собственный голос звучит недовольным, но снисходительным, отчасти незнакомым. — Есть только убийство, которого ты хочешь и то, которого не хочешь.
Каким-то противоречивым, до конца непонятным образом это её успокаивает: пульс, по-прежнему ударяющийся в подушечки его пальцев, сбавляет обороты и почти приходит в норму, а грудная клетка перестаёт вздрагивать от частых поверхностных вздохов, уступая место более адекватному дыханию.
— Ты в полной мере понимаешь, что сейчас происходит?
Джейд не смотрит на него, пялится куда-то вниз, потом крепко зажмуривается, поджимает губы, кивает. Делает столько лишних вещей, что хочется придушить её за трату времени. Привычка отвечать на вопросы движением головы — тоже одна из бесячих замашек, которую стоило бы вытравить нахер, уже не в первый раз это выводит Нигана из себя:
— Я до сих пор не отрезал тебе язык только потому, что всё ещё надеюсь на хороший минет в твоём исполнении. Но даже это не спасёт, если ты и дальше будешь втягивать его в жопу, когда я задаю вопросы.
Её верхняя губа презрительно дёргается, после чего Джейд выдаёт послушное и весьма многословное:
— Я в полной мере понимаю, что сейчас происходит.
— Хорошо, — он снова возвращается к вкрадчивому снисходительному тону, допуская, что для неё это может быть слишком контрастным, сбивающим с толку. — Такой шанс я даю только один раз, Джейд. Подумай хорошенько, как ты хочешь его использовать.
Она оказывается в тупике, запертая без возможности выбраться, и бесится от этого лишь потому, что никак не может уяснить простых истин, которые в данной ситуации чувствуются интуитивно. Создаётся впечатление, что Джейд перебирает эмоции как нитки в запутанном клубке, подбирая более уместную. От неё веет ими. Фонит. Ниган не знает, как это стоит называть, но бунт чувств в её теле он ощущает собственной кожей.
— Ты опять это делаешь, — с её губ срывается усталый вздох истинного понимания. — Подавляешь меня.
— Ты держишь лезвие у моего горла, и это я подавляю?
Джейд медленно поднимает голову и встречается с ним взглядом. Выражение тревоги вытесняется с её лица вдумчивой, запутанной эмоцией, в которой преобладает что-то наподобие усталого смятения. Она отводит глаза, снова смотрит куда-то чуть левее, но потом опять приковывает внимание к Нигану, разглядывая его до неприличия пристально. Ситуация плавно переходит ту черту, за которой начинает искрить фитиль влечения — пульс Джейд под пальцами взрывается новой волной беспокойства, и Нигану до беспамятства интересно, какие грязные мысли в этот момент сидят у неё в голове.
Ответом на вопрос о подавлении служит только смутный кивок. На большее её, наверное, не хватает. Взгляд от его лица сползает на его шею, на влажную от капель воды кожу, перемещается правее, задерживаясь на бритве, совместными усилиями прижатой к сонной артерии, и остаётся на их соприкасающихся ладонях. Джейд сглатывает. Делает это измождённо, сексуально, так, что моментально пробуждает фантазию и вынуждает думать совсем не о том, о чём следовало бы. Вся её борьба не стоит ни гроша, но насколько же сильное это внутреннее стремление противодействовать. Насколько же оно нелепо, тупо, раздражающе, охуительно. Разумеется, Ниган не может оставить такое без внимания:
— Пытаешься организовать сделку с совестью, Джейд?
От звука его голоса она приходит в себя, качает головой и, пряча дёрнувшийся в невесёлой усмешке уголок рта, сознаётся:
— Пытаюсь усмирить своих демонов.
Спинным мозгом Ниган чует, что говорит она скорее о желании поддаться провокации и вскрыть ему горло, и от этой идиотизменной наивности почти распирает смехом. Джейд пытается усмирить других демонов. Не тех, что хотят крови, а тех, что хотят его.