Ниган вздыхает, что расценивать можно по-разному, и постепенно сдаётся — предположить это можно по глазам, где в тёмно-кофейных оттенках проскальзывает тёплый медовый отблеск. Через секунду Джейд обнаруживает себя в уютном кольце его рук, что оказываются на её спине и успокаивающе поглаживают лопатки. Этот мужчина — один большой контраст. Как никто другой он может быть хладнокровным, вульгарным, жестоким, а в следующую секунду обнимать так, что мир уходит из-под ног и хочется выть. Вот настолько Джейд жалкая, раз разжалобила даже эту скалу. В глазах моментально становится сыро, словно слёзы только и ждали подходящего момента, чтобы выбраться наружу, а дыхание запинается, как, бывает, запинается от волнения перед очень важным событием.
Джейд растрогана и угнетена одновременно, а потому плохо отдаёт себе отчёт, когда обхватывает спину Нигана чуть выше поясницы и смыкает руки в замок, в точности как маленькие дети обнимают наклонившихся к ним взрослых. Искренности порыва в этом ровно столько же, но вот характерной чистоты не хватает.
Чувствует ли она себя как за каменной стеной теперь? Смешно. Конечно же нет. Ниган — это стена, которая падает прямо на тебя, и там подавно нет всей этой чуши вроде «чувства безопасности». Там есть только странное волнение, разбуженное непривычно мирными касаниями, и обманчивый уют, на который, за неимением других вариантов на горизонте, приходится следовать как на свет путеводной звезды. Зависимость в этот момент обостряется, превращается в лезвие, которое режет слишком глубоко. У Джейд в ушах шумит кровь, когда Ниган говорит что-то. Из потока слов удаётся выцепить только:
—… это пройдёт, — звучащее не очень обнадёживающе, но довольно искренне.
— Сомневаюсь, солнышко, — вставляет свои мрачные пару центов Джейн Дуглас.
Джейд роняет всхлип и вжимается сильнее в крепкое мужское тело. Ниган — настоящий. Из плоти и крови, кучи сальных шуточек и тоски по Люсиль. Он живой. Его продуцирует не её больное воображение, не нейротоксин, играющий с полушариями мозга в игру с неизвестными правилами. Просто помнить об этом недостаточно, нужно чувствовать. Чувствовать напряжённые мышцы под руками, стук сердца, ровное, умиротворяющее своей плавностью дыхание, запах. Канули в Лету времена, когда от мужчин пахло парфюмерией с яркими нотками муската, теперь от мужчин пахнет просто мужчиной, и по правде так намного лучше.
Ни тепло свитера, ни тепло Нигана не помогают окончательно согреться, но холод, завладевший телом с момента посещения душевой, несколько притупляется, что можно считать первым шагом к прогрессу. Простояв так какое-то время, Джейд признаёт ситуацию исчерпавшей себя, а потому подаётся назад. Это приносит дискомфорт и щемящую в груди неловкость. Глядя на Нигана несколько ошарашенно, она отрывисто кивает, как если бы говорила «спасибо», но на деле не издаёт ни звука — слова всё равно застрянут в горле.
Столь же немногословным ответом становится взгляд с терпким налётом внимательности и чем-то ещё, какой-то сложной мыслью, замурованной за тёмной радужкой. Сколько у него в арсенале таких нечитаемых взглядов — по-прежнему загадка. Джейд не научилась в них разбираться, и теперь уже вряд ли научится.
— Не у одной тебя едет крыша от этого дерьма, — бубнит Ниган, и от неподдельной искренности этого признания сердце ускоряется вопреки здравому смыслу, — я тоже задолбался, Джейд.
Стоит выплюнуть агрессивное «надо же, бедненький, как тяжело тебе живётся», но она открывает рот, чтобы выдать почти вопросительное:
— Понимаю?..
Джейд сама не знает, понимает ли, но в сложившейся ситуации не может сказать что-то ещё. Феноменальным образом Ниган умудрился расположить к себе: не навсегда, не на месяц и даже не на пару дней, только в рамках «здесь и сейчас», но и этого с лихвой хватает, когда странную расположенность ощущаешь впервые.
— Что будет дальше? — дрожащий голос как ничто другое передаёт всю палитру, начиная от смирения, заканчивая непониманием.
Вопрос содержит больше смыслов, чем кажется на первый взгляд — Джейд интересуется обо всём: о мести Александрии, о куче людей в рядах Спасителей, которые, как и она, отравились газом из аэрозольных баллончиков, о себе и Нигане в конце концов. Переведя все смыслы на общедоступный и отыскав все смутно очерченные намёки, Джейд спрашивает: что будет до того, как я умру и Джейн Дуглас отправит меня на седьмой круг ада⁴ по вип-путёвке? Ей нужно точное содержание последующих пары дней, желательно в красках и цветах, чтобы между галлюциногенными фантазиями и реальностью выбор проще было сделать в пользу последней.