— Без понятия, — натурально теряется Ниган, но совсем быстро определяется с планом действий. То, что этот ублюдок придумал что-то мало относящееся к делу, сразу же становится понятно по расплывшимся в мальчишечьей улыбке губам. — Для начала, думаю, мы должны потрахаться уже наконец.
Джейд закрывает глаза и считает до четырёх — ровно столько успевает, пока ещё может держать свои эмоции под контролем. Следом под веками вспыхивает такая куча всего, что концентрироваться на счёте больше не выходит. Джейн Дуглас, хихикнувшая «соглашайся, ты чего» где-то на фоне, даже не удостаивается внимания, до такой степени хватает прочих проблем и несостыковок — стоит, наверное, быть обиженной, да телом завладело что-то настолько многогранное, что обиды оттуда не вычленить. Да и в общем — не дифференцировать ни одного чувства.
Она открывает глаза, чтобы обнаружить, что Ниган пристально наблюдает. Это даёт понять, что он даже не шутил. В сторону веселье, что послышалось вначале, он чертовски серьёзен и смотрит так, словно ещё секунды три молчания донельзя оскорбят его, разбив большую часть мужского достоинства вдребезги. Ах да, у кого-то же пунктик, что его должны хотеть все…
Ниган — как чума. С лихорадкой, волдырями по всему телу и прочей мишурой по канонам медицинской энциклопедии. Ему можно только подчиниться, сгнить, пропустить инфекцию глубже, как гостя, постучавшего в дверь. Нельзя ответить испанке и мору «нет», только смиренное, удручающее «конечно».
Джейд продолжает смотреть на Нигана взглядом, который кричит о неподчинении, но её пальцы опускаются на его ширинку. Ничего вульгарного — это почти невинное прикосновение, будто бы случайное, но всё же намеренно повторяющееся с неизменной лёгкостью. Таким способом возиться придётся долго, но на затянутые предварительные ласки Джейд не настроена от слова «совсем», а потому в ход идёт артиллерия другой мощности.
В ряду «пан или пропал» выбор падает на самое очевидное — на то, на что падает каждый божий раз. Если бы это была игра в казино, и ставка каждый раз делалась на чёрное или красное, по итогу выпадало бы зеро — самый непредпочтительный, но самый частый вариант.
— До того, как ты пришёл, — на громкости, граничащей с шёпотом говорит Джейд, — я была в душе. Здесь есть только холодная вода, и это было пыткой до тех пор, пока в голове не всплыл ты. — Говорить такое Нигану необычно, слова кусают за язык и пощипывают на его спинке негласным требованием продолжить. — Я трогала себя, представляя тебя рядом в той тесной душевой кабине, куда едва поместилась сама, и от этого мне было очень жарко.
Она поднимает взгляд, движимая одновременно любопытством и умеренным страхом — до стянутой напряжением глотки интересно узнать, какие эмоции пробуждают эти слова в Нигане, но панически не хочется видеть там что-то крепко дурманящее. Его лицо исперещено удивлением, странной разомлённостью, а в глубине глаз, которые просвечивают насквозь, до самых костей, вспыхивает нечто тёмное и очень дикое. Завораживающее, конечно, но почти убийственное. Против воли и здравого смысла ноющая тяжесть оживает в животе, когда Ниган заключает:
— Врешь.
— Вру, — согласно кивает Джейд, ибо отрицать бессмысленно. Под таким взглядом она чувствует себя изученной до последней мысли, до финальной точки, полностью. — Но тебе же всё равно нравится слышать об этом, да?
Ответ не требуется — она видит, что нравится. Покажите хоть одного мужчину, который бы не получал морального удовлетворения от болтовни о сексуальных фантазиях с его участием, даже если фантазии эти гипотетические, фальшивые. Под действием смелости, обрушившейся на голову из ниоткуда, Джейд существенно более напористым движением поглаживает ширинку джинс Нигана, ловя взгляд его заинтересованных глаз, что тут же прячутся за опустившимися подрагивающими веками. Она на верном пути, хоть и совершенно к этому не готова. Готова лишь изводиться ядом, но вместо исполнения своей очередной прихоти ведёт совершенно иную игру:
— Я хотела забыть о многом и просто… чувствовать. Чувствовать тебя, — мысли путаются, перескакивают туда, где им делать нечего, а потому возникшая заминка затягивается. Раньше Джейд могла без труда поддерживать любой грязный разговор, но с того момента прошло много времени, и к тому же… Болтать в таком ключе с Ниганом — как-то за гранью. — Твои пальцы, руки, оставляющие на мне синяки, дыхание… Всего тебя. Я представляла, что мы ненадолго позволим себе стать кем-то другим. Без всей этой, — наружу просится «вражды», «ненависти» и «боли», но произнести это вслух ровно что признать проблему. Слишком трудно. Приходится умолкнуть и переключиться: — Только ты и я в какой-нибудь позе, что нравится тебе больше всего.