Помимо вполне очевидной боли, тело сотрясала крупная дрожь, настолько сильная, что зубы Джейд клацали друг о друга при каждом вдохе. Было холодно, но одновременно с этим чертовски жарко, словно каждую клетку тела ошпаривали кипятком и следом помещали в жидкий азот.
В состоянии, близком к беспамятству, Джейд каталась по полу камеры и, вздрагивая от боли при каждом движении, смутно понимала, что это лихорадка.
Ей мерещилось многое. Бог знает сколько дерьма снова вылилось на её голову — Джейд была не в состоянии считать, да и образы настолько плавно перетекали из одного в другой, что разделить их было невозможно.
Жар увлекал её в безумный, пестрящий красками водоворот, сумбурный и хаотичный. Ей казалось, что кто-то бьёт её по щекам, наносит ожесточённые пинки в живот, закручивает спиралью кости, сипло хохочет из противоположного угла комнаты… И куча всего ещё, не связанного по смыслу и не объединённого единым временным промежутком.
Когда Джейд заметила Люсиль перед своим лицом, она дёрнулась так резво, что вспыхнувшая боль заставила её взвыть.
Через секунду пришло понимание, что это очередной глюк.
Джейд проскулила что-то неразборчивое себе под нос и, тяжело дыша, оказалась в другом месте.
В огромной вычурной церкви. На похоронах собственной сестры. Твою ж!
Резной гроб из красной вишни был как настоящий: даже завитки и гравировка, выведенная аккуратным почерком на золотой табличке точно повторяли оригинал. Там, в прошлом, родители, убитые горем, из последних сил толкали шестнадцатилетнюю Джейд к гробу, чтобы попрощаться с сестрой.
Она отпиралась словесно и упиралась физически, комически цепляясь за церковные скамейки. Никто не понимал, почему младшая сестра, так сильно любящая старшую в течение жизни, отказывалась приблизиться хотя бы на метр к телу усопшей.
Джейд хорошо помнила, что едва не умерла от страха в тот день. От страха, сковывающего всё внутри, от чувства вины, горечи во рту, раскаяния, непонимания, приторной скорби, которую приходилось играть для публики. В тот день она едва не отправилась за сестрой следом, потому что секреты, упавшие на её плечи, тянули Джейд на самое дно.
Когда гроб опускали в землю он задрожал: крышка заходила ходуном, словно кто-то из мира мёртвых хотел выбраться наружу.
Дрожь переросла в озлобленные удары, отстукивающие ритм:
«Ты в порядке, Энни?»
Джейд всхлипнула сквозь галлюцинацию, и это выбросило её в другое время.
В маленький дом. Спустя, кажется, целую вечность, после похорон сестры.
И она снова резала себе вены. Как тогда.Бездумно и одновременно слишком осмысленно, не боясь боли, вела лезвием остро наточенного ножа от запястья вверх, не позволяя себе отвлекаться на то, как жутко выглядит кровь, покрывающая кожу. Где-то очень далеко хрипели ходячие, и Джейд даже успела мысленно пошутить, что это её будущие друзья.
В тот момент она чувствовала себя великолепно. Чувствовала себя богом.
«Энни, ты в порядке?»
— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ! — наполовину прохрипела, наполовину простонала Джейд в равнодушную тишину камеры. Никак она не ожидала, что та ответит ей, причём мужским голосом:
— Я? Да я ещё слова не сказал, между прочим, а ты уже «заткнись»! Женщины… — пауза. — Господи! Почему с вами всегда столько проблем, когда вы очухиваетесь после мордобоя?
Джейд уткнулась лбом в ледяной пол и, продолжая дрожать, сделала вывод, что она больше не выдержит.
С ней уже говорит пустота.
Или темнота.
Или правая стена.
Или дверные петли.
До чего же паршивы её дела.
— Валяться на полу как дерьмо не под стать победителю, между прочим. К тому же, пол холодный. Вам, бабам, это вроде нельзя, поэтому хватит прикидываться сбитой собакой — поднимай свою поколоченную задницу.
Из всего этого монолога Джейд ухватилась только за несколько фраз, но они показались настолько абсурдными и хаотичными, что захотелось вернуть прежний водоворот картинок-воспоминаний и жутких строчек песни. Он, хотя бы отчасти, имел смысл.
Голос не унимался:
— Э-э-э-ээй! — протянул он недовольно. — Ты вообще собираешься на меня реагировать? Не заставляй тыкать в тебя Люсиль, это некрасиво — тыкать ею в живого человека, ей не понравится.
Только сейчас Джейд в голову пришла мысль, что это слишком идиотизменно для галлюцинации, когда для реальности — самое то. Мысль о том, что Ниган может быть здесь по-настоящему, а не в её бреду, не вызвала ничего. Совершенно.