Предчувствие оказывается верным — на линию перехода нижней челюсти в шею обрушивается укус. Он не достаточно силён для того, чтобы сделать больно, но достаточно, чтобы заставить Джейд ойкнуть и промычать что-то неразборчиво-возмущённое. Ниган, как бы в качестве компенсации, выпускает её ладони из своего захвата, и вот здесь начинается самое интересное — поиск точек и рычагов. Поиск уязвимостей на его теле.
Исследование начинается с затылка — помнится, когда-то это воспринялось им «на ура». Джейд перебирает пальцами короткие, на удивление мягкие пряди, пробуя не столько доставить удовольствие, сколько быть чуть смелее и раскованнее, раз созналась, что хочет этого. Сопение Нигана становится отчётливее, и если бы она могла видеть, что он прикрыл глаза, то, наверное, взорвалась бы от гордости — первая уязвимость находится поразительно быстро.
Со следующей приходится повозиться: добраться до кадыка и исполнить всё ещё актуальное желание немного покусаться пока не представляется возможным, но Джейд не собирается сдаваться так просто — второй ладонью она поглаживает спину Нигана. Пытаясь и размять плечи, и подогреть его интерес одновременно. Подушечки пальцев нащупывают небольшой бугорок, и это заставляет её смутиться. Как много его жён знают о таких мелочах, как родинка между лопатками? Она вот теперь знает. Зачем-то.
Джейд легонько царапает вдоль спины, и, дотянув это прикосновение до поясницы, почти стонет, когда Ниган в ответ вздрагивает, будто его прошибло током. Заставить его реагировать вот так — немыслимый трофей.
Третья уязвимость, стоящая колом, упирается ей в бедро. Джейд не забывает и про неё.
Ниган не остаётся в долгу, ни на одну секунду не прекращает сжимать, покусывать и трогать всё, что ему нравится. Его руки, губы — они, кажется, вообще везде. К моменту, когда Джейд решает отследить их маршрут, мужские пальцы лежат на внутренней поверхности бедра, а язык щекочет рёбра под правой грудью.
— О господи… — задыхаясь, шепчет она. Между ног аж стреляет от желания, прошибая импульсом сквозь всё тело.
— Для тебя — просто Ниган.
Джейд смеётся в голос, больно уж абсурдно звучит избитая фраза в их ситуации. Она бросает короткий взгляд вниз, но тут же крепко зажмуривается, потому что смотреть, с каким видом Ниган прикусывает кожу у края последнего ребра — невыносимо.
— Какая… глупая острота от дьявола, — парирует она, не открывая глаз.
За «дьявола» достаётся, когда он доходит до пупка, и что хуже всего — достаётся не болью, а подчёркнутой мягкостью. Лаской почти большей, чем всё до этого. Жар языка рисует круг, куда потом метит неспешное прикосновение губ и щекотное дыхание. Джейд дрожит и ёрзает на кровати. Когда откидывает голову назад, вжимаясь затылком в подушку, ей кажется, что она проваливается в матрас, как в клубничное желе.
Десять-ноль в пользу этого засранца.
Ниган делает обманчивое движение языком, вновь обводя пупок и вроде как собираясь спускаться ниже, но по факту задерживается на прежнем месте. Джейд вынуждена прикрыть рот ладонью — из него наружу рвётся что-то донельзя громкое. Она смыкает зубы на указательном пальце, но всё равно поскуливает, неся невысказанное: «Спускайся ниже. Давай же, чёрт тебя побери, не останавливайся на полпути.» Она готова молить, чтобы он губами и своим языком всё же добрался до нужной точки её тела, но у Нигана свои планы. И он, то ли издеваясь над ней, то ли над собой, похоже собирается им следовать от пункта до пункта.
Джейд нравится думать, что она спасает их обоих, когда требовательно тянет его вверх и целует. Это первый поцелуй с самого начала всего этого и, наверное, о чём-то говорит, что именно она является его инициатором.
«Видишь, Ниган?», — мысленная констатация факта, — «Я проиграла с треском и фанфарами. В точности, как ты всегда хотел». Выигравшая сторона, впрочем, успешно скрашивает гипотетическую горечь поражения, активно вжимая Джейд в кровать и делая всё то, что нужно делать в качестве пускай самодовольного, но всё же извинения за победу.