В её глазах наверняка плещется что-то невменяемое, поскольку он вглядывается в них подозрительно холодно, с привычным раздражением, которое она умеет вызывать по щелчку пальцев. Это адекватно, что с таким раскладом на неё повесили его душевное спокойствие? Ниган, к счастью, не знает. Знал бы — то ли от души проржался бы, то ли пристрелил бы её на месте, чтобы заранее не мучить никого из них.
Вяжущее во рту обещание пощипывает на языке. Отступая назад, чтобы позволить Нигану войти, Джейд хранит молчание, но внутренне порывается сдать с потрохами бредовую авантюру Вивьен, лишь бы откреститься от необходимости фигурировать в ней даже второстепенным персонажем. Его же, мерно прошагавшего мимо с Люсиль наперевес, скверное настроение настолько ощутимо, что постепенно вжимает в стены всех собравшихся — Чарли с какими-то бумажками в руках пятится к окну, якобы для того, чтобы рассмотреть написанное при лучшем освещении; Карсон тяжело вздыхает, прижимаясь плечом к боковине шкафа.
— Свалите, — рык Нигана тих, но разлетается по помещению очень грозно, — толку от вас всё равно немного.
Медики тоскливо переглядываются, но возразить не пытаются, оставляя свои дела. Джейд не двигается с места. Дрожь в коленях мешает пошевелиться так же, как и уголок рукояти пистолета, что виднеется над ремнём лидера Спасителей. Ниган никогда не носил с собой другого оружия, сейчас же с ним не только Люсиль, но и начищенный до странного блеска Глок 17. Это значит…
— У тебя бананы в ушах, или что?
Она вздрагивает, глядя на него загнанно и наверняка с такой горестной миной, что слова тут излишни. Жёсткий оскал лица напротив теряется в незнакомом смятении, неоформленном вопле библейского уныния с дьявольской перчинкой, но лишь на секунду: через мгновение Ниган смотрит настолько испепеляюще и агрессивно, что в целях самосохранения впору бежать.
Но даже это не вынуждает пошевелиться.
— Джейд, — тактичное покашливание Эмметта сопровождается прикосновением к сгибу локтя, — идём.
Она смотрит на него, как на сумасшедшего. Неужели Карсон не понимает, что будет происходить? Неужели его клятва Гиппократу догорает синим пламенем и ему совершенно нет дела до этого? Разве это хоть капельку нормально, что Джейд — хроническую эгоистку — происходящее волнует больше всех остальных?! Это выходит за все рамки и просто ужасно по своей сути.
— Послушай, я… — Собирается дать отпор она, но её неуверенный протест вдребезги разбивается о непоколебимость Эмметта, который убеждает:
— Так нужно. Пошли.
Остаётся только открыть и закрыть рот, глядя на Нигана с беззвучным воззванием: «Останови это. Не надо», которое всё равно не достигает цели — лидеру Спасителей демонстративно насрать. Именно демонстративно, поскольку под этой глиняной маской, что недавно чуть не треснула пополам, плещется такое же болезненное понимание и нежелание ввязываться в очередное преступление против совести. Джейд возводит глаза к потолку, что покрыт сеткой трещин, и загоняет ногти в чувствительную кожу ладоней до возникновения первых порывов зашипеть от боли, потом ловит взгляд Эмметта Карсона и идёт на выход.
Узкий коридор встречает её свежестью, практически сквозняком, отсутствием больничных запахов и слабым освещением — яркий дневной свет сменяется полумраком слишком резко, и черепная коробка взрывается головокружением такой силы, что приходится держаться рукой о стену и зажмуривать глаза. Тошнота приходит снова, раскручивается внутри как торнадо. Джейд готова выплюнуть свои измельчённые в этом блендере органы, когда на плечо опускается тяжёлая мужская рука.
— Ты как?
— Порядок, — врёт, искоса глядя на Эмметта, и зачем-то пытается растянуть губы в подобие улыбки. — Это что-то вроде панической атаки. Пройдёт.
Это СОВСЕМ не паническая атака, поскольку во время них приходится задыхаться и всерьёз переживать давление ситуации, скорее постепенное отравление организма самим собой. Чёртов нейротоксичный газ, не преуспев в тактике «быстрое убийство» потихоньку разлагает всё, до чего может добраться, но Карсону не обязательно знать о таких тонкостях.