Он понимающе кивает, но всё же осматривает её как пациента из числа тех, о ком можно написать диссертацию и получить учёную степень. Когда этот унизительный анализ заканчивается, мужчина отступает на шаг, и тихо сообщает:
— Я поищу тебе лекарства. Кажется, у нас валялось что-то такое, но мы ни разу их не использовали, — оно и понятно. Психотропные — вещь опасная, их без разбору жрут только наркоманы, а вот нормальные люди предпочитают обходиться лёгкой артиллерией и свои силами. То, что не было за первые месяцы апокалипсиса съедено торчками, осталось нетронутым по сей день. — Они должны быть в кладовой внизу, можем спуститься и поискать прямо сейчас.
Джейд поднимает глаза, заставив Карсона отступить ещё на шаг. Должно быть, таится там что-то очень уж масштабное и непоколебимое, раз производит на человека с хвалёной врачебной выдержкой такое впечатление.
— Я останусь, — свой голос узнать не удаётся.
— Это не лучшая идея, — осторожно вклинивается Чарли, что всё это время держался в стороне и никоим образом не вмешивался. Что заставило его изменить своё мнение — загадка. Джейд не планирует её разгадывать, как взрываться негодованием из-за прежних обид. Она заторможенно переводит взгляд на второго медика Святилища и обозначает:
— Я знаю. И всё же останусь.
— Джейд, — сочувствующе до боли под рёбрами зовёт Эмметт, — Это связано с?..
Переливанием, — беззвучно намекают его тончайшие губы, сложившиеся в полоску, — с тем, что я видел ДО переливания.
Да? Нет? Джейд не знает, что можно ответить, и сообщает весьма двоякое:
— Может быть. Не уверена.
Когда она остаётся одна — а это всё же не лучшее решение, учитывая, что сегодняшний день проходит под эгидой «игнор галлюцинаций или смерть» — хочется вопить от сильных всполохов невысказанной истерики, но вместо этого приходится мерить узкий коридор шагами и успокаивать себя по старинке. От двери медблока до перехода, выводящего к лестничному пролёту — двадцать восемь мелких шагов, от стены до стены — три с четвертью средних. Джейд мечется туда-сюда, пытаясь разгрузить голову, но иногда надолго притормаживает у порога, кусая губы и вслушиваясь в тихое бормотание за дверью, слов в котором не разобрать, но интонации прошибают до мурашек. Она ждёт Нигана либо чтобы наорать, либо чтобы утешить — это планируется выяснить в тот момент, когда она увидит его, пока же конкретного алгоритма нет и пытаться его сформировать бессмысленно.
Добрый час проходит в режиме Хатико, но сдвигов не заметно: может быть, мозаика фактов сложилась с искажениями. Может быть, Джейд надумала чёрти чего, накрутила себя и выбрала худший вариант из возможных. Она по привычке, ставшей уже чистой закономерностью, сидит на пыльном полу и даже подумывает потихоньку уползти в свою норку, узнав потом у Тани последние новости, но что-то останавливает, держит как прочный канат, затянутый массивным узлом на диафрагме. Вот уж когда точно можно ощутить себя никчёмной собачонкой, привязанной на входе в торговый центр и изнывающей от страха остаться забытой хозяином.
От хлопка выстрела Джейд шугается, втягивая голову в плечи и борясь с сухой резью глаз. Её колотит мелкой дрожью, а пальцы, сцепленные в замок, слушаются из ряда вон плохо — подобная эмоциональность сейчас ни к месту, не настолько уж чужая смерть заботит её, но тело ставит драму и намеревается без единой репетиции собрать полный зал. Абсолютная тишина, что разливается за дверью медблока, длится около пятнадцати минут, и к концу этого времени от неё кровь поскрипывает в ушах. Потом раздаются глухие шаги, что стремительно приближаются.
Джейд не догадывается, с каким нелепым выражением лица Ниган застаёт её, когда без скрипа открывает дверь и оказывается на пороге медблока. С наблюдательной позиции человека, зажатого между двух стен и упирающего копчик в плинтус, выглядит он просто громадным — приходится запрокидывать голову и тянуть шею, чтобы разглядеть что-то, кроме глади потёртых джинсов и блеска чёрной кожи. Джейд не может ручаться за большую часть эмоций на мужском лице, но закатывание глаз и дёрнувшуюся в приступе недовольства верхнюю губу однозначно принимает на свой счёт. Ниган не ждал, что она будет здесь. Или же не хотел, чтобы она здесь была.
— Что ты тут делаешь?
От такого вопроса, озвученного непривычно утомлённым тоном с нотками истерической хрипотцы, хочется лезть на стену. Карсон, уходя, прекрасно понял, ради чего Джейд осталась. А Ниган, заставший её на полу в коридоре, где она просидела полтора часа с необъяснимой дрожью в грудине, почему-то не понимает.