Она задрожала ещё сильнее, словно озноб перешёл на потенциально новый уровень, и энергично для человека с лихорадкой кивнула.
— Можно? — уточнила Джейд с осторожностью, не зная, какую игру мог затеять Ниган в этот раз. Можно сказать, впервые за долгое время она заставляла себя отказаться от импульса ради избежания последствий, и это было тотально в новинку.
— Какой дивный загнанный оленёнок попался мне на охоте! — с очевидной гордостью протянул Ниган, бросая на Джейд красноречивый взгляд под названием «я могу передумать в любой момент». — Бери.
Протягивая руку за стаканом, она ожидала любой подставы. Думала, что Ниган отдёрнет руку или отбросит стакан, разливая воду по камере… Но даже когда стекло приятно обдало кожу холодом, веры в происходящее не прибавилось. Теперь Джейд думалось, что это вовсе нереально и мерещится ей, пока она катается в беспамятстве по полу; именно поэтому, поднося стакан к губам, она не шибко надеялась, что жидкость в стакане настоящая и способна облегчить её страдания.
Сначала она не ощутила ровным счётом ничего. Первый глоток пронёсся вниз по горлу и хладнокровно плюхнулся в желудок, не принося облегчения. Только со вторым глотком пришло состояние, близкое к счастью. Вода была настоящая и она была… мокрой (Джейд была как раз в том состоянии, чтобы не найти другого определения). Эта самая мокрая, холодная до такой степени, что сводило зубы, вода, чрезвычайно приятная на вкус, образно говоря вернула Джейд из мёртвых.
«Как неожиданно мало может быть нужно для счастья», — подумала она, с жадностью опустошая стакан в несколько крупных глотков.
Жидкости в нём всё равно оказалось недостаточно, чтобы утолить жажду, но Джейд была благодарна и за это:
— Спасибо, — окрепшим голосом произнесла она.
Ниган — не сказать, что мужчина был в удивлении, но лицо его сияло уверенным довольством — отреагировал сразу, не упуская возможности приписать происходящее к числу своих заслуг:
— Вот — говорю же, что мои методы отлично прививают хорошие манеры. Как оно? Язык не отсох сказать «спасибо»?
— Не отсох, — неохотно согласилась Джейд, понимая, что отмолчаться не выйдет. Всё происходящее явно давало понять, что Ниган — король положения, и ей следует плясать под его дудку, чтобы не провоцировать очередные гладиаторские бои.
Мужчина, задорно хлопнув в ладоши, картинно поднял глаза к потолку:
— Господи, да с этой женщиной всё не так плохо, как казалось сначала — в её голове есть зачатки разума! Аллилуйя! — потом он уставился на Джейд, игнорируя её недоумённый взгляд. — Умница. Мне начинает казаться, что ты даже обучаема.
Она не совсем знала, как реагировать на такие выпады в свою сторону, поэтому предпочла отмолчаться.
— Вставай, — не растеряв прежнего задора приказал Ниган. Он высунулся в дверь и вручил кому-то, мельтешащему рядом, пустой стакан, после чего в очередной раз со скептической усмешкой уставился на Джейд. — Ах, да, у тебя же нога бо-бо! Ла-а-адно, давай помогу…
Протянутую руку мужчины пришлось принять, хотя и не очень хотелось — Джейд сомневалась, что в противном случае сможет подняться сама, даже если будет карабкаться по стенам.
Его кожа была настолько тёплой, что по сравнению с её ледяными пальцами казалась раскалённой. Ниган потянул Джейд на себя, и она на пределе слышимости ойкнула, оказавшись на своих двоих. Больную ногу простреливало начиная от вывихнутого колена до самого бедра с зашитым ножевым ранением. Слёзы непроизвольно обожгли глаза, а мир потемнел и будто сузился в размерах, пока Джейд качалась из стороны в сторону, пытаясь удержать себя в вертикальном положении.
Ниган, словно издеваясь, вдобавок хлопнул её по плечу, что мало того, что повлекло за собой острую болевую реакцию, так ещё и чуть не сбило её с ног.
— Снаружи чертовски прекрасный день, — на подъёме выдал он. — Нехорошо проводить его в четырёх стенах. Пошли, устрою тебе экскурсию.
Махнув рукой с явным посылом «хватит стоять как столб, ждущий, пока кто-нибудь на него помочится», Ниган крутанул в другой руке Люсиль и уверенно зашагал по коридору, ожидая, что Джейд последует за ним.
Пару секунд она простояла в зависшем состоянии, сверля взглядом удаляющуюся спину, всё же облачённую в до неприличия белую ткань; и, мечтая о далёком и невозможном сейчас спокойствии, которое когда-то чувствовала в Александрии, поняла, что выбора у неё не много.