Она прикрывает глаза, испытывая всю градацию этого чувства на прочность, и когда снова открывает их, Ниган уже облачается в неизменную кожанку. Хорошо, что он уходит сейчас, что нет нужды пробираться сквозь дебри собственного разума и как-то строить с ним коммуникацию дальше, но Джейд зачем-то подаёт голос:
— Куда ты? — и остаётся совершенно не в восторге от этого.
Физиономию Нигана прорезает крепкое недоумение, которое не спутать ни с чем другим, даже если очень постараться — это такое недоумение, которое больше напоминает отторжение и восприятие в штыки, чем простое удивление. Он пронзительно скрипит молнией, когда застёгивает куртку, после чего одной лаконичной фразой обозначает место Джейд в собственной иерархии:
— Несколько перепихонов не делают тебя какой-то особенной, — жёстко произносит он, выплёвывая слова достаточно агрессивно для утренней беседы после совместной ночи. — Ни перед одной из жён не отчитывался и не планирую начинать.
Ни перед одной из… Прекрасный акцент на том, что Джейд лишь одна из многих дамочек в его окружении, да только обиды не находится, её банально не откуда взять. Будете ли вы ревновать таблетки за то, что они прописаны и кому-то ещё? Разумеется, нет. Вот и она совсем не наполнена этим чувством, несмотря, вроде как, на все старания случая вытащить из неё очередные доказательства зависимости.
Любопытным кажется метаморфоз, контраст между вчерашним и сегодняшним Ниганом, заметный даже стороннему наблюдателю, что ничего не знает о ситуации. Вчера он был таким… Разным. Скорбящим и подавленным после захоронения Вивьен, натянуто беззаботным во время пьянки, пылким и чувственным ночью. Сегодня же публике предоставляется тот Ниган, что уже сидит у всех в печёнках. Закостенелый, однообразный, неизменно цепляющийся за свою маску и боящийся ослабить хватку хоть чуть-чуть. Сегодня он тот, кем был всегда, и это огорчает. Разве не должно было между ними что-то поменяться? Неужели события вчерашнего дня оставили неизгладимый след только на Джейд?
— Ты вообще ни перед кем не отчитываешься, — бормочет она, подсовывая под голову ту часть подушки, где ещё недавно лежал Ниган. В ноздри настойчиво лезет его аромат. Если бы Джейд умела определять тонкие оттенки запахов, она бы сказала, что её муженёк пахнет как имбирь и чайный бергамот, но таким блестящим обонянием похвастаться не может, а потому отбрасывает все попытки идентифицировать острые нотки и втягивает в себя воздух с долей безразличия. И так, мол, Ниганом забиты все лёгкие.
***
С головной болью Джейд наведывается в медблок, желая узнать, как обстоят дела Эмметта с поиском колёс. В такую рань врач уже обнаруживается за работой — строгим голосом отчитывает парня мужланистого вида за нарушение установленного режима и даёт ему свежие рекомендации, вынуждая её топтаться снаружи и ожидать приёма в точности так же, как и когда-то давно в прошлом мире. Вокруг, нужно сказать, царит суматоха: в коридоре, где вчера не было ни единой души, сегодня Спасители бегают так, будто моторчики в их задницах работают исключительно с пинка Нигана. То есть, работают на совесть и чуть-чуть даже превышают мощность, заявленную в инструкции. Это подозрительно. Такая движуха с самого утра не сулит ничего хорошего, особенно если взять во внимание спешку Нигана удалиться по делам.
Интуиция по-старушечьи ворчит, что ничего хорошего ждать от сегодняшнего дня не стоит, и Джейд с ней полностью согласна.
Карсон вместо приветствия интересуется, как её самочувствие, и прежде, чем выслушать ответ, уточняет:
— Всё ещё тошнит?
— Немного.
Его уставшее, слегка помятое после сна лицо, вытягивается под тяжестью какой-то разумной догадки, и он роется в столе, ища что-то в нижнем ящике. Объяснять своих действий Эмметт не спешит, но оно и ни к чему — Джейд смиренно наблюдает, ожидая порции заказанных лекарств, но вместо них ей через минуту протягивают тонкую голубую коробку, прекрасно известную каждой женщине лет этак с пятнадцати. Тест на беременность. На матовой картонке — крупные контурные буквы и дурацкий узор в мелкий горошек, а ещё пятно грязи, напоминающее, что на дворе апокалипсис и об аптечной стерильности (а также о понятии «товарный вид») можно смело забыть.
— Оставь меня в покое с этим, — да это же просто смешно! Джейд вроде хихикает, но звук получается озлобленным и раздражённым. — У меня совсем другие проблемы, приятель, и таким примитивным тестом их не выявить.