— Попытаться стоит, — непоколебимо возражает Карсон, нисколько не поддающийся демонстративности этих слов. — У меня приказ относиться к любым «звоночкам» со всей серьёзностью.
— Приказ?
— Ниган очень щепетилен в вопросах детей, — сконфузившись, неохотно объясняет Эмметт. — Мы проверяем его жён на предмет беременности при любом их недомогании.
От этих слов почему-то хочется отмыться, залезть под душ какой угодно температуры и стереть с себя кожу жёсткой мочалкой. Воображение строит разные гипотезы, и каждая из них хуже другой — так в голове рождается предположение, которое Джейд по итогу всё же озвучивает:
— Он что, будет зубами вырывать нерождённых младенцев из чрев их матерей в случае чего?
— Вообще-то, он хочет наследника, но как-то не складывается, — пауза, в течение которой каждый из них думает о своём. Джейд от услышанного испытывает отвращение, Карсон, судя по всему, тоже что-то похожее. Он трёт подбородок и так тихо, что едва можно разобрать, говорит: — Наверное, это даже к лучшему.
Так даже хуже, чем она предполагала.
— Наверное, — безлико отзывается Джейд, не имея собственного мнения на этот счёт.
В связи с возникшей заминкой она вынуждена проторчать в медблоке больше времени, чем планировалось, и, распрощавшись с врачом на неопределённой ноте, вернуться к себе в комнату в районе десяти утра с блистером самых крепких успокоительных, что удалось достать. Такая маленькая, но такая важная победа.
Забросить их в себя мешает стук в дверь. День в полноценном смысле ещё не начался, а Джейд уже считает его провалившимся — Ниган бы не стучал, а всех остальных, пришедших по его указке или собственному любопытству, лицезреть нет никакого желания.
На пороге обнаруживается Дуайт. Ожесточённые черты его лица диктуются нетерпением с налётом волнения, и для сдержанного лейтенанта Спасителей это прямо очень диковинная эмоциональность.
— Пошли, — требует он, — Ниган ждёт.
Пресекая возмущения и расспросы, он ведёт Джейд в дальний коридор первого этажа, обронив лишь до боли странный совет вроде «думай, что говоришь, от этого зависит целостность не только твоей головы, но и моей». По этому намёку Джейд догадывается, что её ведут на допрос или на казнь за очередную провинность. Какого чёрта?! Она в последнее время не делала ничего, не могла заслужить такое обращение! Ноги сразу становятся ватными, тошнота с головной болью бьют одновременно и чуть ли не отправляют в нокаут. Что такого мог узнать Ниган за жалкие пару часов, прошедшие с тех пор, как они вылезли из одной постели? Почему он решил, что это не может подождать? Её опять кто-то оклеветал? Заложил старые грешки? Страх съедает с потрохами, заставляет заранее путаться в показаниях и искать выход из потенциального лабиринта грядущих обвинений.
У точки назначения толпится полно народу — человек семь, не меньше. Дуайт притормаживает, здороваясь с кем-то за руку, позволяя Джейд отдышаться и оценить масштаб катастрофы: бойкая Арат и шестеро её спутников отчасти встревожены, что читается по их нервным переглядываниям, и вооружены. Не сказать, что прямо до зубов, но весьма, весьма ощутимо для обычной штатной ситуации с наказанием одного человека. Джейд вот-вот сойдёт с ума от количества складывающихся в мозгу теорий.
— Что происходит? — требует ответа она, но прояснять ситуацию цепные псы Нигана не спешат. Даже Дуайт, который охотно бегал в Александрию, чтобы прицениться к соблазнам другой стороны, Дуайт, с которым у них с Джейд были некоторые общие тайны, не реагирует на это беспокойство, звучащее прямо как высокочастотный писк умирающей чайки.
Это злит, а когда накатывает злость, другие эмоции уходят напрочь. Свет отключается, передавая дело в профессиональные в своей неумелости руки порыва.
Будь что будет.
Джейд дёргает прохладную металлическую ручку на себя, оказываясь в печально известной комнате — это место ни капли не изменилось с того раза, когда Ниган устраивал тут «профилактическую беседу», едва не проломив ей голову Люсиль. В шпаклёвке стены до сих пор видна характерная вмятина, от которой отходит сетка извитых трещин, а под ней на полу валяется мелкая белая крошка, припорошившая пылью небольшой участок рядом с плинтусом. Здесь по-прежнему скверное освещение и жуткая атмосферка, от которой тревога начинает предупредительно булькать в желудке, но некоторые детали всё же настолько вычурно отличаются, что о дежавю говорить не приходится.
За металлическим столом напротив друг друга, словно при проведении очной ставки, сидят двое мужчин, чьи взгляды с разной эмоцией, но одинаковым напором упираются в Джейд. Первый смотрит со снисходительной насмешкой, интересом и зубодробящим покровительством. Второй… Не важно. Она чувствует себя диковинной тропической рыбкой в аквариуме торгового центра, на которую спешат поглазеть все посетители, даже те, кому с рождения насрать на чёртовых рыбок.