А вот заставить тело пойти было сложнее, нежели убедить себя в том, что это нужно сделать.
Всё внутри — каждая мышца и нервное окончание — противились движению, поэтому первые шаги вышли совсем уж неуклюжими, как у годовалого ребёнка, который впервые пытается освоить ходьбу без страхующих рук родителей. Джейд пришлось опираться о стену, чтобы не упасть. Собственное дрожащее от жара тело реагировало на команды мозга как-то неохотно, вяло подчиняясь им.
Когда она, подумав, что наступать на левую ногу не так уж больно, попробовала сделать шаг, распределяя вес как прежде, колено прострелило. Причём ощущение было такое, что прострелило из чего-то крупнокалиберного. Джейд осела, не без мазохисткого удовольствия ловя вспыхнувшие перед глазами чёрные искры. А она уж решила, что вывих (вправленный, между прочим) оставит её в покое… Наивная тупица.
Благо рядом была верная подруга — стена, что позволила не рухнуть на пол.
— Какая же ты медлительная! — прокомментировал Ниган, оборачиваясь и с явным пренебрежением морщась от жалких попыток Джейд передвигать свою тушу.
Даже пульсирующие тёмные точки, затуманивающие зрение, не помешали ей зыркнуть на него самым яростным взглядом, на который она сейчас была способна.
— Ух, — на выдохе хмыкнул Ниган. Губы его разошлись в широченной улыбке. — Сколько экспрессии! Ещё есть над чем поработать, но каков энтузиазм!
Джейд почувствовала, что закипает. В таком состоянии — в ознобе, с лихорадкой и только недавно закончившимися галлюцинациями — это казалось ей слишком абсурдным, но таким до ужаса родным, что приятно щекотало грудную клетку. Она втянула в себя воздух, собираясь безрассудно обрушить на Нигана мощь как минимум четверти своего словарного запаса, но перестаралась. Грудную клетку, ещё мгновение назад сотрясаемую родным возмущением, ошпарило болью — это сломанные ребра не оценили подготовленной тирады.
Пришлось сцепливать зубы и игнорировать.
Хромая и по-прежнему страхуя себя стеной, Джейд всё же поравнялась с Ниганом. Ей хотелось сказать ему что-нибудь, но в голове гулял ветер.
Да и выглядело бы это жалко.
Первым точкой абсолютно ненужной Джейд экскурсии стала кухня. Совершенно нормальная, шумная кухня, какими они всегда бывали раньше. Заполненная преимущественно женщинами, она гудела на разные голоса. Снующие туда-сюда люди создавали атмосферу, близкую к атмосфере рыночной площади.
От взглядов, брошенных на еду, Джейд мутило — воспоминание-ощущение булькающей в горле и растекающейся по языку крови было ещё слишком живо в сознании.
Когда один из немногих работников кухни мужского пола заметил Нигана, лицо его сделалось смиренно-виноватым. Он толкнул рядом стоящую смуглую девушку, она передала это движение дальше, наградив им седеющую ссутулившуюся даму, чьё лицо было не разглядеть — она стояла спиной.
Было в этом что-то от эффекта домино.
Ощущение это только усилилось, когда люди, побросав свои дела, начали падать на колени — точно как костяшки домино. Один за одним, они опускались в ритме шокирующей своими масштабами цепной реакции. Кто-то бросил недорезанный кусок чего-то, смутно похожего на мясо. Кто-то преклонил колени, не выпуская миски из рук. Кто-то замешкался, не зная, куда деть нож.
Джейд, пускай и видела это не в первый раз, могла уверенно констатировать факт, что такая сцена приводит её в неописуемый ужас.
— Вольно. Возвращайтесь к работе, — приказал Ниган, словно ничего выходящего за рамки не произошло.
Будто люди, встающие как запрограммированные роботы на колени, нисколько не выделялись на фоне происходящего.
— Они… — в смутном бормотании Джейд узнала свой голос. — Они делают так каждый раз?
Ниган покосился на неё в озлобленном недоумении:
— Только я порадовался, что ты подаёшь надежды, как ты снова наступаешь на те же самые грабли!
Ей не совсем была понятна суть претензии и то, что она сказала не так. Пришлось в какой-то мере виновато поджать губы, когда Ниган приблизился, демонстративно оглядывая её лицо.
— Это я ищу шишку от одних и тех же граблей, — объяснил он своё поведение. — Но среди этих всех побоев её не различить.
Джейд выпустила воздух из лёгких — благо, это не приносило боли. Манера Нигана давить на собеседника изрядно выматывала и угнетала, поэтому, как показалось, дрожь от озноба стала сильнее.
— Рассказываю второй раз и не дай бог тебе снова тупить: они встают на колени, потому что уважают меня. Они делают это каждый раз потому — уж тебе, похоже, не знакомы такие тонкости — что уважение переполняет их. Это их способ выразить своё почтение.