— Вот так дела, да, подруга? — Смех галлюцинации, возникшей на периферии взгляда, скрипит в ушах так, будто принадлежит реальному человеку. — Советую воспользоваться моментом и предложить парням тройничок.
Вся её выдержка, всё терпение, весь прогресс в игнорировании Джейн Дуглас летит псу под хвост. Эта мразь снова здесь, снова непримиримо влезает в дела насущные, но сейчас это не главное. Главное, что… Джейд забывает, как произносить слова, как пользоваться своим речевым аппаратом и ещё многие, многие вещи. Все вещи. На секунду по уровню развития она едва догоняет амёбу. Только два человека могут сделать с ней такое, и по иронии они оба сейчас находятся здесь.
Когда удаётся немного, самую малость совладать с собой, голос похож на звон глиняного горшка, что разбили о дощатый пол. Джейд не дышит ещё с полминуты после того, как критично пересохшими губами произносит мягкое и такое знакомое:
— Здравствуй, Рик.
21/1.
Я не могу любить, если ты лжешь.
Governors — Is this love?
— Ты уверен, что игра стоит свеч? Мы можем развернуться и уехать прямо сейчас.
В салоне Хёндай Солярис, которую им чудом удалось поставить на колёса, до сих пор пахнет машинным маслом и гарью полетевшей, но успешно восстановленной проводки. Рик сам не знает, зачем взял с собой Мишонн — она, расположившаяся на прожжённом сигаретой пассажирском сидении, всю дорогу так и подталкивает его бросить всё и умчаться обратно. Её опасения небеспочвенны, но излишни: планировалось, что она, как толковый боевой товарищ, будет поднимать дух в пути, а не сводить его к минимуму.
— Мы ведь уже это обсуждали, — напоминает Граймс терпеливо, но с явным переливом упрёка в голосе. Он чувствует себя пубертатным подростком, которого пытается приструнить слишком рассудительная мать.
— Знаешь же, что я думаю по этому поводу, — объясняет она своё нежелание как-то контактировать со Спасителями на данном этапе. — Ты идёшь в западню.
— И я готов к ней.
Он включает дворники, чтобы они немного сбили пыль с лобового стекла, и говорит:
— Не думал, что это настолько важно.
— Конечно, это важно, Рик! — а потом, не решившись более быть настолько эмоциональной, Мишонн тихо дополняет: — Сейчас важно вообще всё. Так что думай головой и не ведись на провокации.
Насколько же всеобъемлющим и оглушающим оказался момент, когда два дня назад Ниган вышел на связь и, прерываясь радиопомехами, предложил встречу в формате тет-а-тет, исключительно мирных переговоров и обсуждения сложившейся обстановки ради. В это плохо верилось, но чем чёрт не шутит. К тому же, у Рика были свои планы на эту встречу, и они с сомнительным процентом вероятности подходили под понятие переговоров как таковых. Именно он собирался стать той провокацией, которой так опасалась Мишонн, но об этом, разумеется, он ей не говорит — не хочет посвящать кого-либо в щекотливые дела, которые вряд ли получат одобрение.
— Обязательно, — лаконично обещает он, захлопывая дверцу машины и оказываясь снаружи, а перед этим кулаком пару раз жмёт на гудок, заливая территорию Спасителей оглушительным машинным рёвом.
Открыв ворота, к нему тут же бросаются несколько людей Нигана, которые, судя по их озадаченному виду, вначале даже не поняли, кто к ним приехал, но потом сообразили и теперь принимаются выполнять инструкции босса на этот счёт, а именно — обыскивают Граймса. Но обыскивают не так, чтобы прямо очень уж хорошо: мужичок с неухоженной рыжеватой бородой хлопает Рика по карманам, но выглядит куда более увлечённым самим Риком, нежели тем, что он потенциально может спрятать за пазухой; глядит на него неодобрительно, но с интересом, давая Граймсу понять, что в рядах Спасителей он весьма популярная персона.
Ниган объявляется почти в ту же секунду, как Рика прекращают настойчиво лапать. Ему явно сообщают то ли по рации, то ли как-то ещё, что опасности нет. Наивные. Опасность есть всегда, и в данный момент она живёт у Граймса под кожей, заполняя его целиком. Он олицетворяет опасность, он и есть опасность. На чинно вышагивающего к нему лидера Спасителей и его биту, небрежно заброшенную на плечо, Рик смотрит как на идолов, которых стоит во что бы то ни стало предать огню, как пережиток прошлого, какой-то ненужный вычурный хлам из богом забытой кладовой.