— Ох, Рикки-Тикки, — глумясь произносит он, приблизившись. — Никакие слова этого мира не смогут описать, как я пиздецки рад видеть тебя в своей скромной обители. Ты по поводу объявления о поиске мойщика сортиров? Пойдём, устрою тебе собеседование, и после решим, подходишь ты для этой работы или нет.
Рик готовился к подобному фарсу, но тупая дерзость выбивает из колеи, заставляет желать пролить кровь Нигана здесь и сейчас, при необходимости используя только то, что Граймсу дала природа — руки и зубы. Разодрать бы его на полоски да на британский флаг, наплевав на все риски сразу же после этого оказаться изрешечённым пулями, выпущенными Спасителями. Но Рик сдерживает себя: он знает, у него ещё будет подходящий момент, и вот тогда он не позволит себе сплоховать.
Святилище изнутри абсолютно невзрачно, особенно теперь, когда кое-где под ботинками ещё хрустят стёкла, а освещение работает исправно не во всех коридорах. Как раз по такому «мигающему» коридору они идут вглубь здания, пока не добираются то точки назначения. Ниган держит дверь, пропуская его внутрь, будто Рик — это какая-то кисейная барышня, которая ни за что не справится с дверной ручкой. Наблюдать за этими выходками, может, и было бы весело, если бы они так не раздражали.
Внутри помещение оформлено в стиле минимализм: только металлический стол и два таких же стула. Вылитая допросная в старом полицейском участке родной Джорджии.
— Знаешь, Рик, как-то замотался, не успел подготовить шоу-программу. Но, думаю, один клоун нас сегодня точно развлечёт, — говорит Ниган, настолько вальяжно плюхнувшись на одно из мест, что наверняка отбил себе задницу. Где-то через минуту за дверью слышатся оживлённые голоса, и тот, разобрав что-то в болтовне своих людей, объявляет: — А вот и он.
Следом резко открывается дверь, и на пороге Рик видит Джейд.
Глупо было бы предполагать, что их дружба началась с момента, когда Рик вернул Джейд её чуть не утёкшую сквозь порезанные запястья жизнь, или тогда, когда, повинуясь порыву, позвал её в Александрию. Тонкая связь, что надёжно закрепилась между ними, возникла позже, день, наверное, на пятнадцатый. Тогда дежурная дискуссия о положении дел как-то незаметно перетекла в обсуждение насущной проблемы: в пяти милях от Александрии бродило стадо ходячих численностью особей в тридцать-сорок, что существенно затрудняло большую часть вылазок. Это была не огромная орда, которая могла бы полностью деморализовать их, но весьма ощутимое неудобство, отнимающее время и силы уже долгое время. Рик на том собрании предложил план — взять пару галлонов бензина и устроить барбекю на природе.
Мнения разделились. Преимущественно никто не был согласен с предложенным, выдвигая свои стратегии, которые тут же отметались при помощи здравого смысла и логики. По итогу голосования большинство решило, что пока вообще не стоит тратить ресурсы на решение этой проблемы. Перевес был значительный, порядка семидесяти процентов против тридцати, хоть некоторые и воздержались. В их числе была Джейд. Она перекатывала во рту мятный леденец — Рик не знает, почему запомнил это так отчётливо — и, опёршись о стену недалеко от входа, молча стреляла взглядом в говорящих. Участия от нестабильной психически новенькой особо никто не ждал, и вряд ли ей бы вообще позволили открыть рот, что Джейд, видимо, понимала. Она терпеливо дождалась, пока галдящая толпа постановит бездействие и покинет место собраний; пересеклась колючим взглядом с Мишонн, которая тоже задержалась, чтобы сказать Рику несколько слов; и, когда они остались наедине, шагнула вперёд, решительно прочистив горло.
— Поехали, — только и сказала она. Напористое выражение её лица твердило, что высказывание будет долгим и крайне мотивирующим, но всё ограничилось одним словом, от которого Граймс оказался в ступоре. Он помнит, как растерялся и перепросил, думая, что Джейд предлагает что-то, касающееся совсем иной проблемы, но она, скромно улыбнувшись, объяснила:
— Твой план — рациональный, а я не вижу причин, по которым мы можем отвергать рациональность в такой момент.