Он уставился на неё, как на приведение или как на самую редкую игрушку из Киндер-сюрприза, что, возможно, было чересчур — это заставило её смутиться и податься назад, вроде бы собираясь сбежать прочь. Как и почему Джейд всё же осталась — вопрос из разряда тех, что позднее наведывались в голову Рика всё чаще, но, как и в первый раз, закономерно оставались без ответа. Она нервно облизнула губы, опустила глаза, стыдливо, будто всё испортила, вглядываясь в шнурки на ботинках, но потом взяла себя в руки и встретилась с ним взглядом. И там не было ничего, кроме ожидания его решения.
Такие метаморфозы настораживали. Это была Джейд. За всё время пребывания в Александрии она не смогла найти общего языка ни с кем и при любой возможности спешила продемонстрировать окружающим свой склочный, но в общем-то безобидный характер, а теперь переминалась с ноги на ногу, как школьница, и источала кванты какой-то ангельской энергетики.
— В гущу не полезу, — пообещала она, — у меня нет стремления рисковать жизнью ради других. Буду сидеть на атасе в тачке или… Да фиг его знает. Учитывая, что почти все проголосовали против, затея приравнивается к преступлению против демократии, — Джейд заговорщицки подмигнула и с хитрой усмешкой, как если бы флиртовала, пожала плечами, — и что-то мне подсказывает, мистер помощник шерифа, что для криминала вам нужен партнёр, что хоть чуть-чуть в этом сведущ.
И чтобы вы думали? Они действительно поехали вдвоём, поскольку было в Джейд что-то такое, сбивающее с толку, вынуждающее идти вразрез с общественным мнением, поддаваясь зову столь заразного пофигизма. Из новой знакомой ни за что не получился бы хороший лидер — она даже не пыталась делать вид, будто ей интересно, что там говорят или думают другие.
Тени от полыхающего внизу пожарища делали её кожу смуглой, а лицо каким-то излишне задумчивым, как у философа. Она смотрела на огонь и на корчащихся в нём тварей с серьёзностью и восхищением — но не с тем, которое свойственно самому отпетому пироману, скорее с более характерным для человека, что рад видеть, как стеная и шипя горят безмозглые твари, отравляющие всем жизнь. И в то же самое время это переживание будто бы ужасало её.
— Ты в порядке? — привычно спросил Рик и, чтобы сконцентрировать на себе, коснулся её опущенной вниз руки.
— Ну, ты хотя бы не назвал меня Энни, — невпопад усмехнулась Джейд. Видимо, это была какая-то очередная история из её прошлого, посвящать в которую Граймса не собирались.
Когда Джейд заметила его прикосновение, почему-то посерьёзнела и сказала:
— Все люди мрази, я же вообще шкатулка с разными пиздецами внутри. Вызвалась ехать с тобой только потому, что хотела заполучить тачку и, пока ты будешь занят делом, по тихой умотать на ней куда-нибудь в сторону побережья.
Рик тогда только задумался, как до боли поэтично они выглядят, стоя на вершине холма, с превосходством разглядывая дело рук своих, но Джейд быстро отвлекла от этих рассуждений, выпалив всё честно, как на духу. Он перекатывал по языку слова и не сразу нашёлся:
— И что же заставило тебя передумать? — спросил он, звуча ошеломлённо.
Джейд повернула голову и взглянула на него так, словно видела через цветное витражное стекло, которое испачкано разводами и пылью; потом натянула на лицо приторную, абсолютно ненастоящую улыбку и по-глупому захихикала:
— Конечно же ты, красавчик, — она шутливо двинула его в плечо и выразительно хлопнула ресницами, указывая головой в сторону пожарища. — Где же я ещё найду человека, который умеет ТАК веселиться?
Такое явное заигрывание Рик оставил без внимания, пялясь на Джейд так, словно требовал иного, более внятного ответа, но она лишь пожала плечами и заключила:
— Похоже, в этот раз что-то во мне дало сбой, и я остаюсь. На столько, на сколько ты позволишь мне остаться.
И сейчас, смотря на неё, оказавшуюся по другую сторону баррикад, Рика терзают всевозможные сомнения. Втянутая в столь масштабную игру, сожалела ли хоть раз Джейд о том, что не ушла тогда, в первый же месяц их общения? Думала ли о том, что оставить Рика было бы самым верным решением и помогло бы избежать целую кучу ненужных проблем, в которых она погрязла по его вине?
Джейд никогда не отличалась особой женственностью, но сейчас на ней соблазнительное чёрное платье, из-под которого выглядывают покрытые синяками сбитые колени, и босоножки, замшевыми ремешками обхватывающие тонкие щиколотки. Глядя на неё, такую незнакомую и до банального родную, у Граймса спирает дыхание. Он скучал.