Но Джейд, то ли осмелевшая, то ли вошедшая во вкус, видит в том прикосновении к плечам отблеск зелёного света. Она прижимается к Рику теснее, обнимает за шею, показывая, что не собирается отпускать его из опасного для них обоих капкана.
— Джейд, — умудряется произнести Рик. Ему не нужно, чтобы как минимум у одного из них были проблемы из-за этого поцелуя.
— Прости, — бормочет она в ответ, и он даже не успевает сообразить, за что она так эмоционально извиняется, поскольку Джейд приникает к его губам снова. Её руки соскальзывают с шеи, ползут по груди, откуда навстречу её ладоням выпрыгивает его сердце, и потом вновь, как уже делали сегодня, кольцом оказываются на пояснице.
Щёлкает входная дверь. Джейд вздрагивает, и её взволнованное дыхание опаляет губы Рика, прежде чем она, резко расцепив руки на его спине, отпрыгивает назад и мгновенно, не глядя Граймсу в глаза, поворачивается к Нигану.
— Знаешь, это… — она запинается, и Рику остаётся только надеяться, что у неё хватит ума и пресловутых знаний психологии, чтобы не выпалить избитое «это не то, о чём ты подумал». Но именно это Джейд и говорит: — Выглядит хуже, чем есть на самом деле, но всё совсем не так, как ты подумал.
На лице Нигана виднеется она — гримаса яростного зверства и хладнокровной умиротворённости человека, что несмотря ни на что, держит ситуацию в своих руках.
— Ох, Джейд… — демонстративно вздыхает он. — Я конечно не против тройничка, но не с этим же убогим!
— Я. Я против тройничка, — холодно возражает она, и Рик готов поспорить, что Джейд секунду назад закатывала глаза. Он не догадывается, откуда в ней столько дерзости в этот момент, поскольку люди, пойманные с поличным, застуканные, так себя не ведут.
Подобная странность заставляет разжиться дурным предчувствием. Граймс — можете называть его слабаком — не собирается встревать в это выяснение отношений, которое и на выяснение толком не похоже. Он ожидает, нет, он выжидает, как хищник, притаившийся в кустах, ждёт момента, когда можно будет воспользоваться своим тайным оружием. Пальцы сами собой тянутся за спину, но вместо вселяющего уверенность контура сложенного в несколько раз ножика обнаруживают лишь вытянутый из-под ремня подол рубашки. Только не говорите, что…
— Рик немного по-своему воспринял визит сюда. Вот, — она протягивает Нигану руку, в которой что-то лежит. С горем пополам Граймс вынужден признать, что это его перочинный нож. Дьявол! — Он хотел убрать тебя, мне пришлось среагировать. Не придумала, как это сделать по-другому.
Вот теперь она точно оправдывается, но это становится неважно, потому что злость и обида бьют по вискам как сотня микронокаутов. Рик с удовольствием бы пропустил один-второй стаканчик бензина, ведь даже это было бы лучше, чем ситуация, в которой он оказался сейчас. Кто бы мог подумать, что беда придёт именно с этой стороны, из этого, пускай не совсем надёжного, но всё же тёплого тыла? Он злится и на Джейд, потому что она оказалась змеем-искусителем во плоти, и на себя. Видимо, он слишком доверчив, ведь сам повесил себе на грудь огромную мишень, в которую Джейд только и оставалось ударить.
— Скажу своим парням, чтобы они переплавили немного металлолома тебе на медаль, — очень странно заявляет Ниган. Он вроде бы и веселится, и в бешенстве одновременно.
Взгляд его мечет молнии, перемещаясь то на Джейд, то на Рика — он словно решает, кого из них Люсиль отведает первым, и Граймс чувствует, он готов поклясться, что это действительно вот-вот произойдёт. Но чёртова предательница, манипуляторша с большой буквы «М» подаёт голос, зачем-то пытаясь увести ситуацию от конфликта. Ради спасения своей шкуры, наверняка.
— Можем поговорить снаружи? — просит она у Нигана, но тот, судя по всему, не думает соглашаться.
Джейд всё равно с готовностью идёт на выход, будто бы получила одобрение очередной авантюры и письменный документ, подтверждающий, что её обязательно выслушают. Но Граймс не может отпустить её просто так, что-то внутри него, пришедшее в праведное возмущение из-за её обмана и её игры, заставляет вытолкнуть из себя то ли ядовитое, то ли сокрушённое: