— Мишонн предупреждала, что тебе нельзя доверять.
Она останавливается и какое-то время стоит неподвижно, но после не выдерживает, поворачивается к Рику и глядит на него таким знакомым, избитым взглядом пожизненного страдальца, к которому он так привык и который он считал одним из типично джейдовских. У Граймса даже под ложечкой пытается засосать, поскольку на секунду он вновь видит ту Джейд, которой, как он думал, минутой ранее отвечал на поцелуй и прижимал её к себе, успокаивая в объятиях. Но выражение боли, застывшее в её глазах, постепенно ускользает, гаснет, делая их стеклянными.
— Ну так не доверяй, — шипит Джейд. — В чём же тут проблема?
Толкнув дверь плечом, она выскакивает в коридор, умудряясь ещё раз напомнить о своей просьбе Нигану:
— Одну минуту. Пожалуйста.
Лидер Спасителей озлобленно-равнодушен: он словно видит такие спектакли трижды в день, привык к ним и уже давно воспринимает как данность. Отправив в карман своих штанов перочинный нож, он со злостью стискивает челюсти, но в целом остаётся верен себе и своему гадкому позерству, когда уточняет:
— Ну как, Рик, очко сжалось? Думал, что ты можешь просто взять и прирезать меня, как свинью? Ты всё проебал и ты прекрасно это осознаешь. Как насчет того, чтобы по-хорошему пойти нахуй? Прежде чем я тебя заставлю. Хорошенько подумай, и к моменту, когда я вернусь, дай мне хотя бы одну причину, почему ты стоишь моего времени.
21/2.
***
Из «переговорной» она вылетает если не как пробка от шампанского, то как человек, что крепко накосячил и теперь мечтает как можно быстрее слинять с места преступления уж точно. Толпящиеся снаружи Спасители с полированными стволами наперевес косятся вопросительно, но явно не потому, что ждут каких-то пояснений, скорее лишь по той причине, что снедаемы изнутри любопытством, что же такое произошло за закрытыми дверьми, где в общем котле событий смешались их лидер, его жена и их общий враг, который и не враг то вовсе для одного из вышеперечисленных.
Джейд сипло дышит, так, будто чьи-то крепкие руки на её шее перекрывают доступ кислорода. Губы горят, словно кто-то — Рик — высыпал на них щепотку перца чили. События путаются в голове, накладываются друг на друга, дымкой проплывают перед глазами. Если говорить в общем и целом, сейчас Джейд чувствует себя так, как, наверное, чувствуют себя люди, которых злая стерва под именем Судьба бьёт об заклад. Головой. Организуя вначале невзрачно черепно-мозговую травму, а затем и вовсе превращая черепную коробку в кровавое месиво ровно так же, как это всегда делала Люсиль.
Столько разношёрстных эмоций копошится внутри, что в пору чувствовать себя муравейником. Там и смятение, и страх, и воодушевление, и стыд, и даже… ревность. Чёртова Мишонн, пока Джейд не было в Александрии, похоже развернула целую кампанию против неё, ссала Рику в уши, что ей нельзя доверять и прочее в таком ключе. Мишонн полагает, что она разбирается во всём, но как же, сука, это не так. Любопытно, как часто они с Граймсом заводили эти разговоры. Сколько часов в общей сложности исполнилось её недоверию, которым она так старалась заразить Рика.
Тихий щелчок дверной ручки, раздавшийся из-за спины, даёт понять, что Ниган всё же последовал за ней, а значит плохая часть дня ещё не завершилась. Значит, нужно брать себя в руки, чтобы умолять и ползать на коленях. Джейд оборачивается, но пока не может подобрать слов, она мнётся в нерешительности, взвешивая категоричность и опасность разных суждений.
— Итак, — произносит Ниган, явно намекая, что ей пора собраться с мыслями и начать уже говорить.
Джейд качает головой, испытывая большие затруднения именно с этим, и, понимая, что всё равно не сможет придумать ничего лучше, выдаёт просьбу так же, как выдавала бы и пулю. Сразу в лоб.
— Не наказывай его. Прошу.
На секунду даже кажется, что Ниган ударит её. И, возможно, он в самом деле хочет, но старательно держит себя в руках. Вместо этого его скрежещущий смех заполняет коридор, вынуждая сжаться, пожелать отступить в тень и никогда больше не поднимать разговоров на такие темы.
— Я знаю, как это выглядит, — импульсивно заявляет Джейд, чем заставляет Нигана прекратить хохотать и заткнуться, вопросительно-угрожающе подняв бровь. От этого она тушуется, прячет глаза, бормоча: — Но я правда сделала это для тебя. Он… он показал мне этот нож, сказал, что прирежет тебя уже к закату, и что, скажи на милость, я должна была делать? Не думаю, что у меня оставались какие-то варианты, кроме как…