— Врунишка. Просто остановись и объясни хотя бы самой себе, что это было.
Но Джейд только ускоряется, практически переходя на бег, словно рассчитывая, что благодаря этому ни её собственные мысли, ни голос Джейн Дуглас не смогут её догнать и потревожить. Она не знает, что это было, и тем более не может представить, каких откровений от неё ждёт галлюциногенный двойник. Очень сложно разобраться в нюансах, когда даже на общем плане ситуации всё перекрыто сплошными вопросами.
Джейд может лишь сказать, что ею двигало в общем и целом — желание избежать кровопролития. Там, снаружи этой чёртовой переговорной, было полно вооружённых людей Нигана, и случись с этим ублюдком хоть что-нибудь, хоть занози он свой палец, это бы повесили на Рика и без предупреждения открыли бы огонь. Это был бы тот исход партии, что обычно подразумевает обоюдный мат, если такое явление вообще возможно в шахматах: погубив Нигана, Граймс погубил бы себя, и это единственное, о чём Джейд думала, когда решилась на первое в своей жизни осознанное предательство этого человека.
Его же невозможно было переубедить! Рик — тот человек, который если вбил себе в голову что-то, то это с концами; он никогда не позволит изменить это мнение, показать ситуацию с другой стороны, поэтому Джейд даже не стала заикаться о том, что снаружи его ждёт опасность в виде шайки Спасителей с автоматами. Она самостоятельно приняла сложное решение и, пускай совсем не готова была нести за него ответственность, всё равно воплотила в реальность. Спасла две жизни, себя от роли соучастницы и своё душевное спокойствие. Хотя последнее — под большим знаком вопроса.
Руководствуясь хорошим мотивом, Джейд поступила по-плохому, но для неё это ни капли не в новинку. Оттого, что в этот раз у неё наконец-то хватило решимости, чтобы поцеловать его, и оттого, что Рик всё же ответил ей, не оттолкнул, лицо заливает краской стыда. Осмелься она сотворить это раньше, между ними давно бы всё было иначе. Но духу хватило только сейчас, когда жизненно важно было подобраться к нему поближе, чтобы вытащить из-под ремня перочинный нож и фактически им же ударить в самое сердце.
Джейд чувствует себя омерзительной, но не сожалеет — вопреки побочным смыслам, на деле она всего лишь пыталась по-своему спасти ситуацию.
Отсутствие желание посокрушаться не отменяет такого общего состояния психики, что хоть на стену лезь. Джейд ощущает себя кратером на поверхности одной большой проблемы, верхушкой айсберга или вирусом, от которого до сих пор не изобрели лекарства, и он волен портить всё, что пожелает. За то, что она вытворяет, людей освежёвывают. И нет ничего удивительного, что с таким раскладом Джейд стала той, кто спуталась с Ниганом — мразь тянется к мрази, всё просто.
Кто-то должен вручить ей чёрный пояс по продажности, поскольку она полностью его заслуживает.
Иногда чувства набирают обороты, и кажется, что усмирить внутренний ураган можно только парочкой сломанных пальцев. В такие моменты стоит как никогда держать себя в руках: психовать, когда ты ограничен в проявлении эмоций, сложно, и именно это может спасти тебе жизнь — иногда лёгкий путь ведёт прямиком в ад. Джейд рада, что она не может ничего сделать с собой прямо сейчас, мечась по собственной комнате в подобии истерического припадка. Такая форма истерики сейчас очень кстати: вся феерия бушующих эмоций уходит в ноги, ничего нельзя сломать и повредить, расцарапать себе кожу, изодрать в кровь губы, посмевшие коснуться Рика.
***
Очень долгое время, часов шесть или восемь, Джейд сидит как на иголках: к тому моменту в ней уже затихает всё буйство, остаётся только пугливая дрожь, выдающая слабые отголоски прежнего внутреннего припадка. Сжимая колени, она сидит на самом краю кровати, не обращая внимания на то, что тело ноет и покалывает от долгого нахождения в неудобной позе. Волнуется. Разумеется, она волнуется так сильно, что едва умудряется фокусироваться на собственных рваных вдохах и выдохах. Джейд вертит в руках пачку успокоительных, но так и не решается принять хотя бы одну. Ей хочется быть в сознании, в полном и ясном, в трезвости, хочется сохранять ясность ума к моменту, когда появятся какие-то вести. Но вместо вестей появляется Ниган. Он толкает дверь, проходя внутрь их общей, как теперь выяснилось, комнаты, окидывает напряжённо застывшую Джейд взглядом и злобно усмехается:
— Всегда хотел завести себе какую-нибудь блохастую скотину, чтобы она вот так прилежно сидела на кровати и глядела на дверь до тех пор, пока я в неё не войду.