Джейд не может видеть, с кем он говорит, поскольку широкая спина Нигана закрывает весь обзор. У неё тревожное предчувствие на этот счёт, которое становится соизмеримо катастрофе, когда муженёк злостно ржёт и, хлопая кого-то по плечу с глухим звуком, восхищается:
— Розовый бант, ты серьёзно? Да ты ёбаный извращуга, Джеффри!
Захлопывая дверь перед носом бедолаги, Ниган поворачивается, и Джейд видит в его руках коробку. Коробку явно из-под обуви, в похожей они с Мией когда-то давно, помнится, хоронили на заднем дворе своего кота. Только та не была перетянута розовой лентой и сверху не был прицеплен подарочный бант. Совершенно безвкусный, к слову, так что упрёк Нигана вполне обоснован.
— Это тебе, — между тем произносит он, вручая Джейд свой подарок. — В знак моей признательности и вся вот эта поебень.
На коробку она смотрит с подозрением, словно там бомба или ещё чего похуже. Это ведь Ниган, он не может сделать нормальный подарок, не может преподнести его в такой обстановке. Секунду назад всё грозилось стать совсем плохо, а сейчас Джейд держит на коленях «это» и… Нет, чёрт возьми, что-то тут не так.
Она шумно сглатывает и поднимает глаза, на удивление смело встречаясь взглядом с глазами напротив.
— Я… Я не хочу это открывать, — признание даётся гораздо труднее, чем любые слова, что она произносила сегодняшним днём.
Лицо Нигана вытягивается в удивлении, потом освещается ухмылкой достаточно резкой и достаточно грубой, чтобы Джейд могла убедиться, что её подозрения на счёт этого подарка не беспочвенны.
— Брось, — контрастируя с тем, что она видит, мягко тянет он. — Я что, не имею права порадовать свою женушку чем-то приятным? Разве девочки не говорили тебе, что, когда у меня хорошее настроение, я щедр на подарки?
Говорили. Девочки на самом деле говорили о Нигане много всего, но был бы в этом хоть какой-нибудь прок. Джейд довольно быстро поняла, что её отношения с лидером Спасителей совершенно не вписываются в те рамки и шаблоны, по которым с ним взаимодействовали другие женщины гарема.
И она абсолютно не хочет принимать этот подарок.
Там явно не лежит ни платье, ни украшение, никакая прочая побрякушка, которую обычно дарят. Там лежит что-то в духе Нигана. В её духе. В духе их испорченных гнилых душ, что-то мерзкое, видеть чего не хочется.
Но у неё всё так же не было права противиться, и она, прикусив губу и зажмурившись, вслепую пытается развязать злосчастную ленту, вслепую тянет вверх хлипкую картонную крышку и, только через несколько секунд осмелившись открыть глаза, смотрит вниз и мгновенно чувствует себя парализованной. В мозгу включается сирена, которая орёт на все голоса — требует то ли спасаться бегством, то ли стоять на месте и готовиться к полному краху. Руками, что вообще не слушаются, Джейд переставляет коробку со своих колен на кровать, отворачивается в сторону и заходится приступом истерического кашля. Прижимает руку к горлу, пытаясь удушить эти звуки, царапающие трахею, но получается так, что душит лишь сама себя, вынуждая кашель становиться только сильнее.
Может, это шутка? Очень, блять, тупая нигановская шутка, которая не имеет ничего общего с правдой? Джейд хочет верить в это. Чёрт, взгляните на неё — она в том состоянии, когда люди обычно хотят верить вообще во всё, кроме того, чем располагают.
С горем пополам глотнув воздуха, она вновь косится на содержимое коробки от обуви, в этот раз надеясь, что это просто её голова шалит и снова подсовывает галлюцинации. Такое же ведь уже случалось, верно? Но к превеликому сожалению, ничего не меняется, и по одной из картонных стенок всё так же тянется кровавый след. Джейд до неприличия громко шмыгает носом и прячет лицо в ладонях, пока тошнота медленно, но верно пробивает свой путь из желудка вверх по сжатому спазмом пищеводу. Её даже не колотит дрожью от эмоций, лишь болезненно хлещет ступором и замешательством, как электрическим хлыстом.