— Как и ты, — режет по живому Ниган, не спеша выходить из себя. Он стоит в той же позе, нагло, пофигистично глядя на неё, словно вообще не собирается играть в те игры, в которые она его втягивает. — Все обращаются с тобой как с грязью не потому, что такие плохие, а потому, что ты только такого и заслуживаешь.
Это не производит того ошеломительного эффекта, что должно, не впивается в лёгкие уколом обиды ровно до тех пор, пока Ниган не решает усмехнуться и с варварским хладнокровием поддеть:
— Хотя бы в этом наши с Риком мнения сходятся.
Джейд выразительно матерится сквозь стиснутые зубы. Она готова поклясться, что никогда ещё не чувствовала себя настолько униженной, использованной, уязвлённой. Не удаётся даже предположить, как Ниган посмел прийти сегодня к ней, начать с поцелуев, с попыток говорить о каких-то чувствах и хорошем отношении, а потом вывалить на неё всё это и довольно скалить зубы, упоминая Рика и практически прямым текстом сообщая, какое Джейд ничтожество.
Она, наверное, никогда не сможет привыкнуть к этому лизоблюдству и двуличности, поскольку ей раз за разом хочется верить в лучшее и наступать на излюбленные грабли. Она сжимает кулаки, но не может найти причин, согласно которым должна держать себя в руках, а потому подлетает к Нигану и, хорошенько замахнувшись, оставляет на его щеке смачную пощечину. Обычно после таких какое-то время звенит в ушах.
Джейд не имеет ни малейшего понятия, почему Ниган ей это позволил. Ранее он пресекал на корню и более невинные замахи в свою сторону, но сейчас сдался, позволил оставить на своём лице красноватый отпечаток. Знал, гад, что полностью это заслуживает? Он молчит, видимо ожидая, пока она скажет что-нибудь, и уж тогда он сможет обрушить на неё свою злость, но Джейд пуста, в ней нет слов. То, что в ней есть, ни за что не облечь в понятную для кого-то форму. Никаких больше драм и ругани, она просто хочет уйти. И вроде как имеет на то полное право.
Карнавал лжи — вот, как в двух словах можно описать сегодняшний день. Рик солгал Нигану, пронеся оружие на мирные переговоры, она соврала Рику, и Ниган по итогу обманул её. Безумные салочки, где все остались в дураках.
Ниган наверняка готовится к какой-нибудь ещё выходке, поскольку только такой вывод напрашивается, стоит только взглянуть на его непонятно искажённое лицо, но вместо очередной выходки Джейд уходит, схватив с кровати так и не начатую пачку антидепрессантов, которую для неё столь любезно нашёл док. Она хлопает дверью так, что, кажется, стены содрогаются, и по тёмным коридорам Святилища, что в ночное время ещё более однообразны, сломя голову несётся хоть куда-нибудь, лишь бы подальше. Где-то в самом потаённом уголке сознания Джейд хочет верить, что Ниган пойдёт за ней, не позволит ей остаться наедине с гулом слов в черепной коробке, но это чрезмерно для его королевского величества. Намотав несколько кругов и в процессе распалив себя до мощностей ядерного реактора, она приходит в гостиную гарема, где в этот тёмный час пусто и тихо.
Там, подпирая спиной столик с остатками алкоголя, на Джейд обрушивается понимание. На этот раз всеобъемлющее и окончательное. Из-за её действий Рик потерял руку. Как бы она не относилась к нему днём раньше, какие бы обидные слова он не сказал на прощание сегодня, что бы там не творилось между ними, он такого не заслуживал. Джейд испортила всё, и от осознания этого она рыдает взахлёб, как обычно рыдают на похоронах по очень родному человеку. Зажав рот руками, чтобы своим воем не разбудить добрую половину Святилища, она проводит добрую половину ночи, сидя в собственных слезах и соплях, вдоволь упиваясь каждой болезненной мыслью из числа как своих собственных, так и тех, что в голову вложил Ниган, Рик, Джейн Дуглас — все они.
Для «катарсиса» Джейд делает то, что сделал бы на её месте любой здравомыслящий или около того человек — тянется к бутылке с алкоголем. Не даром же она подпирает собой этот чёртов столик, где бухла, пускай и стало намного меньше после налёта александрийцев, всё же достаточно. Там удаётся обнаружить непочатую бутылку шампанского, открыть которую — та ещё задача. Это всё-таки во многом мужская прерогатива, но в жизни Джейд нет и, наверное, никогда не было мужчины, который смог бы помочь с такими очаровательными сложностями, а потому она вынуждена справляться сама, громко выстреливая пробкой в потолок.