Роб. Тот самый, с гладиаторских боёв. Со стеклянным взглядом, шаткой походкой и приоткрытым ртом. С металлическим ошейником на шее, удерживающим его в предельно узком диапазоне, ограниченном длинной цепи.
«Безотходное производство», — подумала Джейд как-то совсем уж размыто. — «Живой ты приносишь пользу, но даже сдохнув остаёшься должен и сидишь на цепи».
Одновременно с этим пришла на порядок более красочная мысль, что жизнь та ещё ироничная сука. Роб бился потому, что хотел жить и сохранить привилегии, даруемые Ниганом. Она — потому, что… потому что хотела дать сдачи, наверное. И в конце концов, это она хотела умереть.
Теперь же они по разные стороны забора. Роб — который уже даже имени своего не помнит; и она — избитая, переломанная, но по-прежнему живая.
Не то, чтобы Джейд лелеяла мысль, будто это надолго, но ощущать себя живой (особенно, в контрасте с противником) несколько неожиданно оказалось приятно. Какая-то незримая власть была в этом, какое-то по-детски принципиальное превосходство. Для Джейд так и осталось загадкой, почему Роб умер, но факты — как всегда упорные и всплывающие в подходящее время — подсказывали, что её заслуга в этом была невелика.
Но даже это не омрачало едкой, садистской радости.
Несколько раз моргнув, Джейд подалась вперёд, заглядывая в мутные глаза своего противника и понимая, насколько же она по сути отвратительна — радуется, что кто-то мёртв, поскольку это заставляет впервые за долгое время чувствовать себя живой. И это чувство внутри, близкое к ликованию, является самым грязным и извращённым из всего, что она когда-либо испытывала. Но понимание этого не заставляет злорадный энтузиазм потухнуть.
Роб по другую сторону забора дёрнулся в цепях и захрипел что-то на своём языке, может быть даже посылая её к чёрту.
Без определённости дальше было нельзя — Джейд не знала, чего ожидать от Нигана в ближайшем будущем, но на удивление ясно понимала, как тяжело придётся. Её просто сожрут здесь, если она в кой-то веке не разберётся в себе и не расставит приоритеты. Бесцельная, шатающаяся от одного к другому в неопределенности почти всю жизнь, она должна была точно сформулировать то, чем ей следовало быть. Выстроить модель, сконструировать образ, к целям и желаниям которого придётся прислушиваться, вопреки сумасбродным импульсам.
— Хорошим человеком был, — Джейд пришлось экстренно оборвать философские рассуждения внутри своей головы и покоситься в сторону, откуда доносился голос. Невысокий мужичок, застывший рядом с забором, на нервах вертел в руках незажжённую сигарету и не мигая смотрел на ходячего, который ещё недавно был его знакомым. — Спину всегда прикрывал и на рожон не лез.
Джейд, наверное, должна была ощутить укол вины, но этого не произошло. Она проследила, как сигарета перекочевала обратно в помятую пачку, а мужчина сделал несколько шагов в её сторону. Хоть убей, он казался сумасшедшим, с превеликим трудом сдерживающим натиск приступа. Что-то внутри него так и клокотало от обиды и запрятанной злости, а нервные дёрганые движения нагнетали тревогу.
— Мой лучший друг, — с интонацией, в которой смешивается горечь, злость и гордость, выплюнул мужчина, — с самой школы знал этого мудака.
Джейд поняла, к чему он клонит. Она уставилась куда-то в сторону, пытаясь не выбиться из ритма и дышать маленькими порциями воздуха, чтобы не слишком напрягать пострадавшие рёбра.
— Столько времени он благополучно выживал — и тут здрасте! — помер из-за какой-то шалавы.
Джейд подумала, что сейчас её снова перебросит в галлюцинации — так ритмично окружающий мир запульсировал, что пришлось зажмуриться. Несмотря на это, она почувствовала отчаянную потребность оправдаться и заставила себя открыть глаза, чтобы видеть собеседника:
— Это случайность.
Звучало это достаточно уверенно и, по мнению Джейд, скрывало в себе какое-то подобие извинения. У мужчины, правда, было совсем другое мнение на этот счёт:
— Случайность? — с подозрительным равнодушием переспросил он. — Не думаю. Знаешь, что действительно ёбаная случайность? То, что ты жива. Но на твоём месте я бы не стал это праздновать — от меня мало что зависит, но от себя пообещать тебе «лёгкую» жизнь я могу.
Бросив максимально неконкретную угрозу, мужчина уверенно развернулся и бодрым шагом двинулся по своим делам, скрываясь за поворотом. Джейд проследила за ним взглядом, так и не найдя вариантов, как среагировать на такой выпад. Она должна была быть взволнованной или напуганной, но не ощущала ровным счётом ничего, кроме равнодушного пренебрежения. Её впереди в любом случае ждало нечто сложное, и сомнительно, что масло, подливаемое в огонь этим человеком, существенно усугубит ситуацию.