Плотно застряв в мыслях, она упускает момент, когда Ниган парой точных ударов заполучает преимущество. Саймону прилетает под дых, второй удар обрушивается, вроде, по челюсти, но, в общем-то, они так же не радуют. Такое ощущение, что это бой двух медведей по Discovery Channel, и он больше шокирует и вынуждает потянуться к пульту, чтобы переключить, чем вызывает интерес и стремление сопереживать хоть кому-то. Это какая-то звериная разборка, дикарство. Намного проще застрелить человека, чем устраивать с ним бои за право лидерства.
Ниган стремится возродить цивилизацию в рамках своей скромной базы, но вместо пути условно гуманного, выбирает социальные механизмы волчьей стаи, и стоящие вокруг приспешники — волки меньшего ранга — лишь позволяют укрепиться в этом мнении. Джейд оглядывает их, смиренно застывших, равнодушных, с негодованием и презрением. Это же нужно настолько пропитаться влиянием одного гадкого человека, вдобавок дома у которого явно не все, чтобы стоять по струнке, ожидая, пока один из самцов, метящих на роль главы стаи, разорвёт другого в клочья!
Она грызёт ногти, глядя на мужчин, что кряхтя и рыча мечтают размазать друг друга по бетону. Ниган бьёт Саймона. Саймон бьет Нигана. И, нужно сказать, длится это не вечность: сравнительно быстро силы распределяются согласно сценарию закономерности. Удар в голову, подсечка — и вот Саймон уже распластался по полу. Джейд знает, что у упавшего уже нет шансов. Она была на этом месте, понимает, что это такое. Ниган не позволит ему встать.
Прицельный удар ботинка по лицу сопровождается хрустом, который оглушает. Джейд на мгновение становится совсем «не здесь», выпадает из реальности куда-то в сторону абстрактной дурноты. Когда она приходит в себя, действующий лидер Спасителей уже душит своего противника. Закономерность: некоторые люди просто побеждают… всегда. Получите, распишитесь. Только Джейд видит подмятым под Нигана отнюдь не Саймона, мозг издевается над ней, подсовывая Рика — ослабленного, однорукого, хрипящего от железной хватки на горле, умирающего. Фантазия играет злую шутку, а понимание, что такой расклад, наверное, всё же неизбежен, заставляет глаза наполниться слезами. Вот таким будет конец всего — конец войны и её личный. Только Ниган выйдет победителем.
Движимая желанием глотнуть побольше воздуха, Джейд оказывается на улице в считанные секунды — с её наблюдательной позиции буквально рукой подать до так называемого «балкона», где площадка с перилами тянется вдоль здания метров на десять-пятнадцать, а затем уходит вниз металлической лестницей. Что раньше делали на этом заводе, чёрт возьми? Он будто бы изначально создан для того, чтобы Ниган читал здесь проповеди. Стоя здесь, возвышался над толпой во внутреннем дворике и разбрасывал свою философию как цветные листовки с навязчивой рекламой.
Кровь гулко пульсирует в висках, и в таком состоянии Джейд крайне сложно обдумать вещи, которые обдумать бы стоило. Таких вещей накопилось много, они неделями складировались в кучи хлама и не подвергались даже первичной сортировке, но, несмотря на желание покопаться в этом, не получается. Инструмент бегства от собственного бессилия находится сравнительно быстро: Джейд замечает знакомое лицо потенциального революционера Майка среди мимопроходящих работяг, и, если честно, даже не зацикливается на том, чтобы внятно поучаствовать в беседе с ним. Лишь односложно бормочет что-то в ответ на вопросы, а после пытается стрельнуть сигаретку. Она не знает, курит ли Майк, так что наличие у него смятой пачки и зажигалки можно расценивать как божий подарок. Так, собственно, Джейд это и расценивает.
Первое, что она узнаёт — после долгого перерыва дым раздражает горло в точности так же, как и в самый первый раз, перехватывает дыхание и заставляет закашляться как подростка, что пробует взрослую привычку за гаражами. Второе — в Святилище курят редкостную дрянь. Сигареты имели другой вкус, когда Джейд затягивалась ими в свой последний раз.
Факт: когда Джейд плохо, она начинает куролесить. Пространства вдруг становится мало, и приходится претендовать на перила, что выглядят достаточно надёжным местом, где можно разместить свои ягодицы для большей аутентичности. Взобравшись туда, развернувшись к холодному солнцу, Джейд чувствует себя… апатично. Может быть, именно поэтому можно сказать, что чуть-чуть даже хорошо. Ветер треплет волосы, ударяет в лицо жёсткими пощечинами свежести, пробирает до костей. Позволяет зациклиться на физической реальности, напрочь игнорируя реальность субъективную, внутреннюю. Никотин разжигает на языке пожар, позволяя при помощи памяти тела ощутить себя во временном отрезке, когда Джейд в молодости, в свои двадцать, могла выкуривать полпачки в день просто потому что, не из-за стресса или нездорового механизма преодоления. Та идиотка, погубившая сестру, понятия не имела, в какой заднице она окажется через десять с копейками лет, что обзаведётся мужем-тираном, которого будет систематически ненавидеть, что так и не научится быть хорошим другом и окончательно похерит свою жизнь вникуда под стенания оживших трупов.