Из-за быстроты движения или отсутствия в лёгких необходимого запаса воздуха окружающий мир расплывается до нечётких пятен, но это всё-таки не мешает разобрать очертания лестницы, резко уходящей вниз. И вот тут паника просто превосходит сама себя. Джейд протестующе мычит в шершавую ладонь, трясёт головой как ненормальная и отчаянно цепляется за руки Нигана своими плохо поддающимися контролю пальцами. Этот говнюк решил спустить её с лестницы! А тут метра три, не меньше, с её везением она же переломается вдоль и поперёк!
Наказанием за истерику служит рывок за волосы. Такой, что слёзы брызжут из глаз, а шейные позвонки хрустят озлобленно и измождённо, будто от них отломилась какая-нибудь часть. Вспышка головной боли приводит к мгновению сильнейшей дезориентации, а после наступает прилив жара, и всё тело, словно разомлённое, вытянутое из крепкого сна, отказывается внятно исполнять приказы мозга. Джейд слабеет и теряет координацию, что существенно гасит и без того невнятное сопротивление. Ниган волокет её по лестнице, благо даже не попытавшись скинуть, и в какой-то момент это ему надоедает: руки-тиски разжимаются, даруя свободу, но с горчинкой. В случае с Ниганом всегда есть какое-нибудь злачное «но», масштабы которого крайне вариативны.
Из-за того, как быстро они шли, ему даже не приходится её толкать — Джейд, глотая воздух, которого ещё секунду назад было так мало, сама летит вперёд, фактически колесом скатывается по оставшимся пяти ступенькам. А лестница, на минуточку, полностью металлическая, подбадривающе гудит и откликается звоном в ушах.
Ещё до того, как оказывается на земле, Джейд догадывается, в каких местах у неё скоро появятся синяки. На коленях — там они, собственно, и не проходили; на руках, поскольку ими планировалось тормозить; на правом бедре — им Джейд чувствительно черканулась о ступеньку; плюсом пару мелких незаурядных пятен хаотично по телу. Так и выходит. Только вдобавок она падает лицом в засохшую грязь, которая тактильно что камень, и чувствует, как в колене — том самом, что когда-то было нещадно вывихнуто бугаем Нигана — что-то с хлопком лопается.
Пиздец.
Джейд до хруста стискивает зубы. Ей не больно, ей хочется орать от злобы и обиды. Желательно до тех пор, пока она не задохнётся, выплюнув лёгкие, или на худой конец потеряет сознание. Проораться и сдохнуть становится самой желанной перспективой.
— Так что ты там говорила? Пардон, кажется я не слушал.
Хлёсткость этой железобетонной невозмутимости добивает. Джейд шмыгает носом, пытаясь сесть и затем встать, но всё ограничивается тем, что она садится и оказывается парализованной при одном взгляде на своего мужа.
Ниган по-прежнему стоит на той ступеньке, с которой отпустил её в свободный полёт. Возвышается он устрашающе, загораживая собой непозволительно большую часть солнечного света, и выражение его лица не сулит ничего хорошего. Оно пустое и ничего не выражающее, как у серийного маньяка, которому глубоко в душе всё осточертело. Его тяжёлый шаг вниз отзывается металлическим стоном лестницы.
— Повтори ради меня, Джейд, — с нажимом произносит Ниган. Играется в устрашение, и ему это полностью удаётся. — Ты, кажется, хотела поделиться со мной чем-то важным?
Ещё два шага вниз. Остаётся лишь одна ступенька, прежде чем Ниган окажется совсем рядом, и Джейд ловит себя на том, что сжимается всё сильнее по мере уменьшения расстояния между ними.
— Я серьёзно, говори, — усмехается он. — Ты проглотила язык?
Последний необходимый шаг вниз ознаменовывается для Джейд её собственной внутренней истерикой. Она зажмуривается до боли век, до состояния, когда кажется, что веками ты вот-вот выдавишь себе глаза. Может, если ничего не видеть и впрямь будет менее страшно. Может, от этого ещё возможно отгородиться.
Шорох одежды и приглушенный хруст чего-то под тяжёлым ботинком заставляют вздрогнуть. Джейд уже совсем не рада, что на них смотрит так много людей, и морально готовится к худшему сценарию, где Ниган захочет продолжить демонстрацию права доминировать. Он, правда, делать этого не спешит — со вздохом наклоняется, берёт её за локоть и ставит на ноги нетерпеливым рывком.