В этот раз всё закономерно, как и в предыдущие: мягкость как по щелчку сменяется обжигающим холодом. Джейд с трудом улавливает момент, когда грубая мужская небрежность, приправленная щепоткой силы, в одно движение рвёт платье. Под пальцами Нигана ткань трещит по швам, расходится вплоть до кожаного пояса на талии. В обнажившуюся кожу груди тут же ударяет ледяной ветер, который отрезвляет похлеще, чем таблетка аспирина наутро после пьянки.
— Что ты творишь?! — визжит Джейд почти сопрано. Она со злостью толкает Нигана и тот вроде бы даже отступает на шаг, показывая, что её эмоции имеют достаточную силу, чтобы физически воздействовать на ситуацию; но его лицо — сложившееся не в оскале, нет — в гримасе до боли обидного безразличия быстро напоминает, кто здесь король положения.
— Раз уж тебя понесло по следам давно проёбанного мира, то считай это моим заявлением на развод, — объясняет он. И слова эти, похоже, даются ему так легко, что это однозначно вне границ всякой допустимости.
Она хлопает глазами, чем явно добавляет недоумению солидную порцию легкомысленности. Услышанное не укладывается в голове, буксует где-то в ушах пульсирующими раскатами звуков.
— И что это должно значить?
Быть многословным Ниган не торопится. Взмахом ладони указывая туда, где владения Спасителей обрываются воротами, он поражает своей лаконичностью, когда говорит:
— Уёбывай. Вот, что это значит.
22/2.
Благодаря этой любви ты воспаришь,
Словно птица, выпорхнувшая из клетки,
Но рухнешь на землю,
Если захочешь уйти.
Anthony Vincent — Dark Horse (style of Type O Negative)
Вещь, которую должны помнить взрослые люди: дерьмо случается. Вещь, которую стоило бы помнить Джейд: в девяти случаев из десяти дерьмо случается с её подачи. Она смыкает губы, пытаясь замуровать рот, из которого выбралось уже достаточно грязи, и ловит взгляд Нигана. Ледяной, жутко самодовольный, колючий и внезапный, как граната без чеки, прилетевшая под ноги. Взгляд, который заставляет поёжиться и возжелать уменьшиться на каком-то клеточном уровне.
Между ними около метра, не больше, но по ощущениям — целые галактики, скопления звёзд, вселенные.
Глядят друг на друга они около секунды, но эта тягучая, зыбкая секунда в чём-то неуловимом напоминает час. Джейд хочет прервать молчание, спросив, не шутит ли он, но знает ответ на свой вопрос. Чувствует. Ниган как никогда серьёзен или, может, всего лишь пытается взять её на слабо, чтобы она снова осталась в дурах, признав, что не может уйти, но он определённо, вне всяких сомнений, не шутит и не предлагает ей свалить для крепкого словца.
Когда Ниган уходит прочь, Джейд, зависшая как старенький Пентиум, с трудом сглатывает слюну и пытается уместить произошедшее в своей голове, расфасовать по отсекам и понять, что с этим счастьем теперь делать. Её недавняя злость, буйство и склочность теряют объём, как выступ на фреске, который постепенно стачивают потертой, уже не столь эффективной наждачной бумагой; кавардак в голове обретает форму истинного хаоса — такое ощущение, что по этой голове неслабо так настучали, что она теперь совсем не хочет соображать. Ноги подламываются. В ушах шумит кровь и свистит ветер.
Джейд не может поверить, что она… свободна. Сегодняшний день ознаменует конец этому унизительному рабству, положит начало другой жизни, жизни без Нигана и его тёмного, порочащего влияния. Жизни без Спасителей, святилищных интриг и необходимости ежечасно рвать себя на белый флаг. Кто-то другой на её месте наверняка испугался бы возвращаться в «дикую среду», ведь там нужно бороться с ходячими за существование, днями рыскать голодной в поисках еды, обороняться, не нарываться на конфликты со случайными путниками, — одним словом делать всё, что Джейд делать давно отвыкла, — но её такая перспектива не страшит. Отбитая она на голову или нет, но быть с Ниганом намного хуже и сложнее, чем подставлять свою задницу под удар и держать её в холоде вместо тепла. Опасность, ждущая её за воротами — ничто по сравнению с опасностью, что всё это время была рядом.
Только очередной порыв ветра, врезавшийся в наполовину обнажённую грудь, приводит в чувство. В чём-то это даже напоминает пробуждение после крепкого сна, ведь сначала здраво реагирует тело, сдвинувшееся с места в покачивающемся, сомнамбулическом трансе, а после здравые мысли наведываются в голову. В таком виде, — гласят они, — дорога наружу закрыта. Джейд вынуждена согласиться: мало того, что она в довольно экстравагантном платье в принципе, так оно ещё вульгарно порвано на груди. Учитывая, что оружия ей никто не даст (даже если, разве это поможет?), любой извращенец или изголодавшийся мудак может захотеть поставить её раком. Значит, нужно переодеться во что угодно, кроме. У Джейд есть одна-единственная вещица, выбивающаяся из дресс-кода нигановских подстилок, но, чтобы добраться до неё, нужно подняться в комнату, по ходу дела надеясь, что Ниган ещё не наведался туда.