По улице Джейд шагает не оборачиваясь. Ей ни к чему это киношное клише, когда в конце сложного пути нужно обязательно оглянуться назад, окинуть взглядом масштаб учинённого пиздеца, цинично махнуть на всё рукой и под лиричную или же пафосную музычку на фоне удалиться в закат. Она под таблетками и в похмелье, разругавшаяся со своим мужем в пух и прах, в одном потёртом свитере, как обездоленная сиротка, без оружия и каких-либо средств самообороны идёт в мир, где нужно убивать и сражаться с обстоятельствами за каждый вдох. Такого ядрёного бреда в фильмах не увидишь.
— Слушай, откроешь ворота? — обращается Джейд к караульному тревожно звонком голосом. — У меня тут путёвочка на свободу, типо волчьего билета, только наоборот.
Караульный — крупный по габаритам мужлан с мексиканскими чертами лица — ей не знаком. Среди Спасителей вообще полно тех, кого Джейд не знает. И поди пойми, дело тут в том, что ей нахрен это не надо, или в том, что большую часть времени в Святилище она провела либо в заточении, либо подле Нигана за закрытыми дверьми.
— Не положено, — отрезает он в духе совсем уж солдатской выправки. Ни одна лишняя эмоция не искажает его лица, только глаза с намёком на непонятливость таращатся на Джейд.
— Положено. Мне только что сказали уёбывать, и я очень хочу исполнить это как можно скорее. Пожалуйста, давай не будем меня задерживать и нервировать неповиновением нашего и без того нервного лидера.
Нихрена, всё-таки, не отпустило. Можно было подумать, что ссора с Ниганом и сопровождающая её возможность высказать всякие гадости должна была помочь немного успокоиться, но нет. Джейд по-прежнему злющая, как чёрт. Караульный шагает вперёд, к ней, щурится, хмурит густые брови и качает своим до неприличия волевым подбородком:
— Указа не было. Босс ничего такого не говорил.
Джейд делает глубокий вдох. Джейд сжимает челюсти и считает до десяти. После предлагает:
— Спроси у него. Давай, я знаю, что у тебя есть рация. Вперёд. Ниган скажет тебе, что я могу быть свободна, и я свалю на все четыре стороны.
Мужлан отнекивается. Не хочет беспокоить босса без дела, ведь последний караульный, решивший напрямую прояснить какой-то свой вопрос, чуть не оказался с Люсиль в заднице. Конечно, это были просто слова, — говорит он, — но Ниган сыпал проклятиями, осмеивая этого олуха, что того чуть не хватит удар от стыда. Поэтому нет, иди на фиг и возвращайся только тогда, когда босс уведомит лично. Джейд не собирается сдаваться. На минуточку, она доебала Нигана. Доебать какого-то рандомного чувака после этого — раз плюнуть. И вот через пятнадцать минут упорного нытья он жмёт на кнопку связи:
— Приём, — шипение, — босс, это Джеффри из караула. Тут ваша жена. Говорит, что хочет уйти. Мне выпустить её?
Так вот ты какой, Джеффри, — с отвращением думает Джейд. Она представляла гадёныша, прикрепившего на коробку с рукой Рика розовый бант, совсем не так. Более щуплым, почти хилым, с ублюдско-острыми чертами лица и обязательно крючковатым носом, в каких-то залитых пивом тряпках, неотёсанным, и в то же время с нелепой для мужчины жеманностью в движениях. Стоящий же перед ней крепко сложен, имеет широкое лицо прямоугольной формы и нос картошкой. Одежда на нём свежая, хотя ветровка цвета хаки однозначно видала времена и получше. Движения не плавные, не грациозные и не жеманные — напротив, какие-то излишне угловатые. Это прогностический провал по всем фронтам.
— Выпусти, — отвечает голос на том конце, когда Джейд уже и забывает, что они ждут ответа. — Проводи прямиком до забора, открой ворота и, как только она их пересечёт, пусти две пули в затылок.
Это не смешная шутка. Ладно уж Джейд не смеётся — ей не до того — но даже Джеффри выглядит растерянным.
— Что? — переспрашивает он недоумённо.
— Твой дружок решил поэкспериментировать и засунул член тебе не между булок, а в уши? Я сказал, — интонацией Ниган так выразительно подчёркивает эту часть, что вполне по-настоящему становится не по себе, — пристрели эту суку, как только она окажется снаружи.