В первый же день она ломится в медблок, надеясь на услугу от Эмметта. Он имеет полное право отказать, но под конец просьбы Джейд так несдержанно бросает в слёзы, что, кажется, это немного смягчает его потенциальную категоричность. Выдвинув ряд условий, некоторые из которых совсем уж безумные, Карсон разрешает ей обосноваться здесь. Нужно же где-то спать. Претендовать на свою прежнюю комнату права у неё уже нет, а впрягаться в работу за баллы и держать за собой тот тонкий изгаженный матрас в общей конуре, где ночевать уже приходилось, у Джейд нет никакого желания. Она не хочет быть частью этой святилищной тусовки. Вопрос времени, когда ей удастся унести отсюда задницу и забыть эти стены, как страшный сон.
О том, что она теперь отсыпается у медиков на топчане, слабо замаскированном под кровать, Нигану, разумеется, известно. Больше нет сил строить иллюзий, будто что-то от него возможно утаить. К тому же, Джейд не просто проводит тут ночи, но и дни, стараясь без дела вообще не высовывать нос дальше медблока.
По вечерам, когда Эмметт с Чарли уходят, закрывая своё пристанище на ключ, становится совсем туго. Оставшись предоставленной сама себе, она надумывает столько гадостей, что любая другая женщина, страдающая такой же склонность создавать проблему из ничего, позавидовала бы.
Часы Рика на запястье тикают просто невыносимо — у них шумный ход, особенно заметный, когда остаёшься в тишине. Он настолько шумный, что перебивает мысли, и пожалуй, от нервного тика Джейд отделяют всего сотня-другая размеренных щелчков стрелок.
— Всё становится хуже и хуже, да?
Оторвав взгляд от циферблата, в прострации Джейд глядит на Джейн Дуглас, что подпирает стену по её левую руку. Эта мразь всё ещё… здесь. Временная ремиссия подошла к концу, самое время заявиться снова, чтобы в очередной раз напомнить, в какой жопе они оказались. Причёска на её голове отдаёт салонной идеальностью, на ногтях переливается глянцевый лак— в темноте не разобрать, какого он цвета, а преувеличенно глупое, практически детское выражение лица несёт недовольное выражение.
Джейд кусает себя за язык и выпрямляется, всем корпусом поворачиваясь к своей до тошноты реальной галлюцинации. Может, сейчас самое время, чтобы столкнуться с собой лицом к лицу.
— Чего тебе нужно от меня?
— Хочу помочь. Очевидно же, что другие не торопятся.
— Хочешь помочь, придумай, как нам вспороть Нигану брюхо.
— Прогресс! — восклицает Джейн Дуглас, чуть не начав хлопать в ладоши. Она будто совсем не слышит основного, цепляясь лишь за детали. В этом с Джейд они похожи сильнее, чем хотелось бы. — Ты уже помышляешь о «нас» как о едином целом!
Она прячет пальцы в волосах, думая о том, что было бы так же кстати спрятать голову в песок. Никакой «единости» у них нет, кроме, разве, общих черт лица и факта, что одна является бредом второй. Очень навязчивым бредом, который возник с подвижки хрен пойми какого газа, и теперь никак не хочет уходить, заявляя свои права на происходящее.
— Ты — результат того, что я надышалась какой-то гадости, — огрызается Джейд, уже не зная, пытается поставить сучку на место или напомнить очевидное самой себе. — Не строй из себя чёрт-те что.
Повисшая тишина снова бьёт по ушам стуком бегущих стрелок. Словно Рик Граймс находится здесь, по-своему участвует в этом нелепом разговоре. Джейд обводит пальцами крупный циферблат, думая о том, было бы ей легче или нет, если бы галлюцинации в один момент приняли его форму. Видеть Рика рядом с собой было бы больно, но… тогда она хотя бы смогла извиниться перед ним за всё то дерьмо, что принесла в его жизнь.
— Ты до сих пор думаешь, что дело в тех баллонах, которыми кидались плохие парни? — изумлённый шёпот Джейн Дуглас несёт оскорбление, или это только так кажется. Она отлипает от стены, подходит так близко, что при желании её можно коснуться, глядит на Джейд сверху вниз и качает головой: — Что за тупица.