Уже жалея, что ступила на эту дорожку, Джейд зажмуривает глаза, отрешаясь от внешнего мира. Пытаясь отрешиться. Не стоило начинать эту бессмысленную беседу с глюком, глядишь она отстала бы скорее, глядишь не лезла бы со своими странными вопросами. Но та непреклонна: даже не видя её, прекрасно чувствуется, как кривятся от едкого сожаления губы и как напутственно её рука поднимается в воздух, пытаясь обрисовать что-то абстрактное. Мысленно — а может и нет — Джейд посылает её к Дьяволу, слыша в ответ вежливый тихий смех.
— Джейд, Джейд… — вздыхает галлюцинация после, — мне очень жаль, что у тебя проблемы с головой, и вдвойне жаль, что в этом нет ничьей вины. Когда плохие парни бросались газом, ты была на улице, помнишь? Нельзя на открытом пространстве надышаться так, чтобы вот так крыло.
Слова проникают глубже, чем бывает обычно — Джейд даже слышит в своей черепной коробке тревожный звон грядущего замешательства. Открыв глаза, она вопросительно пялится на своё гиперидеализированное отражение, но то не спешит объяснять собственных слов. Вместо этого многозначительно улыбается, не размыкая губ.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты ведь поняла, — располагающая терпимость голоса Джейн Дуглас окончательно рушится изучающим наклоном головы и хитрым блеском глаз. — А даже если нет, то поймёшь, когда спросишь у кого-нибудь, как много тараканов они видели в Святилище.
***
За ночь Джейд даже успевает найти в этом своеобразную логику, понять, на что ей так упорно намекают. Или вообразить, что поняла. Камнем преткновения становится тот таракан, которого незавидная судьба постигла когда-то давно в гостиной гарема. Кажется, перед смертью Джейд нарекла его Клайвом, и с Клайвом, по словам Джейн Дуглас, было что-то не так. Довольно очевидно, что именно, но эти мысли приходится гнать от себя, как бешеных собак, норовящих укусить и заразить своим смертельным недугом. Идти на поводу у своего сумасшествия не хочется, но тревожность раскручивается всё стремительнее, пока не становится соизмерима урагану, и Джейд вынуждена поднять эту тему в разговоре с Карсоном. После обеда он любезно приносит ей энергетический батончик с орехами и шоколадом — приходится перейти на режим питания, полностью состоящий из подачек, ведь за другой теперь нужно расплачиваться баллами — и, разделавшись с делами, вроде не возражает против болтовни ни о чём. Начать приходится издалека: Джейд спрашивает про его прошлое, как и где он жил до апокалипсиса, потом всё уходит в вялое обсуждение студенчества, и уже тут «всплывают» тараканы. Ещё немного слов не по теме, чтобы отвести подозрения (шифруется она столь маниакально, будто Эмметт в силах догадаться о причинах этого любопытства, хотя это не так), и вот следует вопрос, ради которого всё затевалось. Есть ли тараканы в Святилище. Док пускает в ответ нелепую шутку, что-то из разряда «либо тараканы, либо Ниган», и Джейд даже хихикает, поскольку это правда кажется ей забавным, но после с каменным лицом просит ответить серьёзно. Как выясняется, членистоногих здесь нет. По крайней мере, они не были замечены Карсоном.
Это действует как подсечка, уже не просто тревожный звоночек, а целая мелодия из хрен пойми каких нот. Ладно, Джейд, — мысленно обращается она к самой себе. Внутренний голос звучит так, как если бы она говорила сквозь зубы, — и с какого времени у тебя глюки на самом деле? Приходится задать Карсону ещё пару вопросов, может, мол, их когда-то травили, или он просто не обращал внимания, но Эмметт всё так же отвергает все соломинки, которые могут оказаться для неё спасительными.
Это повергает в шок, увлекает в цикл самокопания таких масштабов, что сомкнуть глаз не удаётся. Джейд помнит Клайва! Помнит, как нелепо он перебирал своими лапами, как раздражал её своей странной медлительностью, как лопнуло его хитиновое тельце под её пальцами, оставив на них липкую влагу. Он же был таким настоящим, это не могло быть плодом воображения! А если могло, то сколько ещё мелочей до этого Джейд себе надумала? С какого момента её голова с этими ебучими спецэффектами протекла окончательно?
Утро — а если быть точнее, медики Спасителей — застаёт её пялящейся в стену сухими, покрасневшими глазами. Так уж вышло, что, уцепившись за какую-то потенциально полезную мысль, Джейд не моргала, по ощущениям, последние минут сорок. Она трёт рукой лоб и налившиеся свинцом веки, под которыми расцветает жжение, и невпопад бодро приветствует Чарли с Эмметтом. Эти люди сейчас единственный круг её общения, к тому же приносят перекусить, ведь баллов у них хоть отбавляй — быть врачом в Святилище очень выгодно, знаете ли. Ах, если бы всё только сложилось по-другому… Джейд бы продвинула своё образование как необходимое для поддержки людей в эти тяжёлые времена, устраивала бы консультации спасителям и каталась бы в масле вместо того, чтобы безуспешно побывать замужем и так же бесцельно развестись.